– Вчера в это же самое время мы готовились к празднику. Теперь кажется, что с того момента прошли годы. Знаешь, я видел, как Хэтти подставила тебе подножку во время танца. – Мне становится стыдно за мелькнувшую мысль о том, что она за это поплатилась. Гэвин между тем продолжает: – Я сказал Джеймсу: «Если Хэтти будет так себя вести, ее скоро прикончат». – Он замолкает. – Я говорил фигурально. Но теперь она и правда может быть мертва.
Я тянусь к нему и глажу по руке.
– Гэвин, это не твоя вина.
– Нет. По всей видимости, это вина твоего отца, – прямо высказывается он. – Все так говорят. Он знал, что недалеко от деревни бродит дикая кошка. Знал и не предупредил. – Парень наклоняется вперед. – И только ты говоришь, что это не луга.
Я убираю руку.
– Это покажется невероятным. Просто попытайся мне поверить.
Парень молча слушает, пока я максимально спокойно и четко рассказываю о том, что видела у озера и в старых книгах. Я упоминаю, что об этом знает мой отец и Рен тоже и что последний со всеми немногими доказательствами, что у нас есть, отправился к Мэгги Уилсон. Я излагаю свою теорию о том, что существа высвободились, потому что лесопилка его отца осушает озеро. Подчеркиваю, что, если она продолжит работать и забирать все больше и больше воды быстрее, чем ресурс может возобновляться, чудовища еще долго будут разгуливать на свободе. Гэвин никак не комментирует, не перебивает. Когда я заканчиваю, он еще несколько минут продолжает сидеть неподвижно, напоминая деревянную статую. И только тиканье часов нарушает тишину. Затем он берет кружку с уже остывшим чаем, выпивает его залпом и возвращает посуду ее на стол.
– Это правда? – интересуется он. – Ты можешь поклясться?
– Клянусь. – Я кладу руку на сердце. – Гэвин, я
– Ты знаешь, сколько их?
– Я видела только одного. Но судя по тому, что говорил мой отец, и по изображениям в журнале… я думаю, есть еще.
– Тогда мне нужно поймать одного.
Я слишком поражена, чтобы отреагировать.
– Что ты сказал? – переспрашиваю я наконец.
– Без обид, Альва, но на слове Дугласа и картинках из какой-то старой книги мы далеко не уедем. – Он поднимает руки. – Ох, я тебе верю. Однако подозреваю, что я окажусь в меньшинстве. – Гэвин абсолютно прав. – И единственное, что может заставить моего отца закрыть лесопилку, – это встреча лицом к лицу с чудовищем, – продолжает он.
– Я не знаю, возможно ли его поймать.
Гэвин поднимает подбородок, и я вижу в этом жесте чистое упрямство.
– Выяснить это можно лишь одним путем.
Он просит меня подождать в столовой, а затем уходит, обещая мигом вернуться. Я слышу, как открывается и закрывается входная дверь. Это наводит меня на мысли о побеге, но я заставляю себя вернуться за стол и допить чай, который стал горчить от того, что слишком долго заваривался. Я уверена, что Гэвину можно доверять.
Впрочем, когда стрелки на висящих над камином часах движутся, напоминая о его затянувшемся отсутствии, я начинаю ходить по комнате кругами и пытаюсь не переживать.
В конце концов, это уже слишком. Я закидываю на плечо свою сумку и только собираюсь уйти, как открывается входная дверь и появляется Гэвин в клетчатой накидке. У него полыхают щеки.
– Прости, – говорит он, задыхаясь. – Я обо всем договорился. Идем.
– О чем договорился? – недоумеваю я, следуя за ним по пятам к двери.
– Я же говорил тебе, что у меня есть план, как помочь тебе уехать отсюда, если согласишься подождать до завтрашнего утра. Я одолжил у Джима Баллантайна осла, он-то и довезет тебя до Балинкельда. Если выедешь с первыми лучами солнца, успеешь на дилижанс. И не придется проводить ночь в дороге.
Я смотрю на парня, поражаясь тому, как он перевернул все мои планы, и не понимаю, нравится мне это или нет.
– А что насчет твоего отца? – интересуюсь я. Потому что уже усвоила урок: Джайлз Стюарт не прощает. Он не простил мою маму за то, что та полюбила другого мужчину, и не простит меня за то, что перехитрила его и выставила дураком перед собственным сыном. Джайлз также не простит Гэвина за помощь мне.
– С ним все будет нормально. Я оставил ключи маме. – Парень запинается. – К слову, она просила передать свои извинения. Я в общих чертах описал ей ситуацию. Кажется, она не удивлена.
Я сглатываю ком в горле.
– Гэвин…
– Я отведу тебя туда, где ты сможешь переночевать и будешь чувствовать себя в безопасности. – Он открывает передо мной дверь, и мы покидаем дом его отца и оказываемся на пустой площади. – Только скажи куда?
Я раздумываю.
– К Рену, – решаюсь наконец.
Понятия не имею, как к этому отнесется Лиз Росс, но это единственное место в Ормсколе, где я могу почувствовать себя защищенной. Если Гэвин и удивлен, то не подает виду.
– Значит, к Рену. Пойдем туда сейчас? – Я киваю. – У тебя же есть пистолет? – спрашивает он.
На секунду мне кажется, что парень говорит о револьвере у моего бедра, и замираю. Не хочу, чтобы кто-то о нем знал. Потом я понимаю, что речь идет о кремниевом пистолете, из-за которого был ранен его отец.
