Какое-то время спустя мы замолкаем. Свеча тает, пока мы ждем окончания ночи. Периодически нас охватывает дремота, но мы резко просыпаемся, услышав жуткие крики существ, хотя они, к счастью, долетают до нас откуда-то издалека.
Когда часы на кухне тихо бьют четыре утра, вопли уже где-то поблизости заставляют меня вскочить на ноги и схватиться за револьвер. Рен и Гэвин прикрывают с флангов.
Через несколько секунд существа уже у дома, колотят во все окна, верещат, снова и снова бьются во входную дверь. Я слышу лязг металла по каменным ступеням. Потом источник шума перемещается, и теперь визги слышатся за окнами маминой гостиной, за ними следует неистовый грохот: тела врезаются во внешние ставни с такой силой, что внутренние дрожат. Монстры точно знают, где мы. С глазами, круглыми от страха, я поворачиваюсь к ребятам и вижу их застывшие бледные лица. Гэвин затыкает уши пальцами, и я следую его примеру, не сводя взгляда со ставен. Изо всех сил я молюсь, чтобы они устояли.
Все это длится около минуты. Потом грохот стихает, и ночь становится безмолвной, как и прежде. Я опускаю руки и прислушиваюсь. Ни звука.
– Что это было? – голос Гэвина срывается.
Дрожа как осиновый лист, я медленно сажусь на свое место, и ноги словно превращаются в желе. Рен продолжает стоять. Его глаза горят.
– Вероятно, это был ответный удар. Думаю, мы поймали их собрата.
– Пойдем посмотрим? – спрашивает Гэвин.
Я качаю головой.
– Нет, Рен прав. Дождемся восхода солнца.
Теперь шансов, что кто-то из нас уснет, не остается, потому мы относим свечи на кухню, я достаю продукты и начинаю готовить. Гэвин снова берется за изучение журнала
Я отхожу в сторону и молча наблюдаю за тем, как он готовит: разогревает сковороду с длинной ручкой, топит масло, а затем выкладывает тонкие ломтики мяса на бурлящий жир. Он берет немного растущего на подоконнике зеленого лука, рвет его на кусочки и посыпает бекон. Затем разбивает яйца. Почти готовое блюдо выглядит очень заманчиво, да и пахнет великолепно: аромат копченого мяса с пикантностью лука. У меня даже текут слюнки.
– Намажь хлеб маслом, – командует Рен, и я отыскиваю последнюю испеченную вчера буханку, которая оказывается уже немного черствой.
Нарезаю хлеб, подрумяниваю ломтики в печи, а рядом Рен продолжает хлопотать над беконом и яйцами.
Я вдруг вспоминаю его предложение сбежать вместе и притворяться, что мы муж и жена. Размышляю о его объятиях, о том, как я прижималась щекой к его груди.
Надеясь на то, что мой румянец можно списать на жар от печи, я украдкой смотрю на Рена. Волосы снова спадают ему на глаза. «Как он вообще что-то видит?» – недоумеваю я и едва сдерживаюсь, чтобы не смахнуть пряди с его лба. Он уверенно управляется со сковородой, наклоняет ее, чтобы жир смазал желтки, и переворачивает бекон.
– Тарелки? – просит он, и я оставляю свои тосты у заслонки печи, бегу за посудой и возвращаюсь как раз вовремя, чтобы не сгорел хлеб.
Ставлю тарелки на боковую полку печи, чтобы они прогрелись, кладу на каждую из них по ломтику поджаренного хлеба и намазываю его маслом. Пока Рен выкладывает на хлеб бекон и яйца, я делаю еще три тоста, чтобы положить их сверху.
Рен придавливает свой сэндвич, и золотой желток вытекает на тарелку. От этого простого действа на его лице появляется чистая и радостная улыбка.
Он берет две тарелки, свою и Гэвина, и несет их к столу. Я со своей иду следом, отодвигая журнал наевфуиля, чтобы на некоторое время мы могли отвлечься от жутких картинок.
Мы молча жуем, еда придает сил, помогает частично забыть пережитый ночью страх и подготовиться к тому, что нас ждет. Я слизываю желток с пальцев и краснею, увидев, что Рен наблюдает за мной. Его светлые глаза отчего-то темнеют. Смутившись, мы оба отводим взгляд.
Когда я несу грязные тарелки в раковину, замечаю пробивающийся на горизонте серый свет.
Смотрю на часы: пять тридцать.
– Скоро рассвет, – говорю парням. – Нужно решить, что мы будем делать.
– У тебя есть револьвер, – заявляет Рен.
– К слову, есть ли еще оружие? – спрашивает Гэвин.
– У меня есть кремниевый пистолет, – отвечаю я. – И здесь имеются патроны и порох. Кто-то из вас до этого стрелял из пистолета? – Оба качают головой. – Значит, обойдетесь без оружия.
– Как же нам защищаться? – интересуется Гэвин.
– Альва пойдет впереди, – ухмыляется Рен.
– Ладно, – вздыхаю я, понимая, что это убедительный аргумент, – один из вас может взять пистолет, но сначала я объясню, как им пользоваться. Еще Рен где-то оставил топор. И да, я иду впереди.
В результате Гэвину достается топор, а Рену – кремниевый пистолет. Я снова и снова заставляю его показывать, как взводить курок и стрелять. И только убедившись, что парень понимает, что делает, заряжаю оружие.
– У тебя есть всего один патрон, – напоминаю ему. – Не стреляй слишком рано. И целься в грудь.
– Разве не лучше будет в голову?
