Он на площади вместе со всеми. В этот момент поворачивается к окну с кружкой эля в руках и приподнимает ее, будто провозглашая тост в мою честь. Мы смотрим друг на друга. Мужчина считает, что преимущество на его стороне, так как я здесь. Только вот я полагаю, что мы на равных. Он, может, и запер меня, но я закрыла его лесопилку.
Хотя, если задуматься, можно даже сказать, что я его обошла.
Без фонового шума лесопилки в деревне немного жутко. Жернова не дробят и не перемалывают дерево, превращая его в волокнистую массу. Водяное колесо не скрипит и не стонет, наполняя огромные баки, и не сливает отработанную воду, чтобы она потом ручьями катилась вниз по склону. Время от времени кто-нибудь из сельчан поднимает голову, хмурится и пытается понять, чего не хватает. Он работает бок о бок с друзьями, но что-то не так. Отчасти потому, что он на улице, солнце нагревает ему шею, а вокруг свежий воздух вместо кисловатого запаха и темноты лесопилки. Но основная причина – это тишина.
Дверь в кухню трактира открывается, и я поворачиваюсь.
– Я тебе тут немного чая заварила.
Мэгги поручили сидеть со мной, чтобы убедиться, что я не вмешиваюсь. Она подходит с подносом в руках. Я смотрю на часы над баром. Пять. Скоро закат. Я встаю и, не обращая внимания на протесты Мэгги, забираю у нее поднос, ставлю его на стол, стараясь не нагружать левую руку.
– Кого-нибудь отправили за Корой? – интересуюсь я.
– Было решено, что сначала нам нужно поймать чудовище, – произносит Мэгги извиняющимся тоном.
– То есть ей придется провести еще одну ночь в кромешной темноте, в яме, в одиночестве, – с горечью замечаю я. – Я обещала, что помогу ей выбраться.
– Никто не хочет отправляться туда, не понимая, с чем столкнется, – отвечает Мэгги. – Даже ее братья согласились, что лучше подождать и идти на рассвете. Кора стойкая. Верь в нее.
– Не важно, стойкая она или нет. Ты не знаешь, какие они.
– Да, но если ловушка сработает, мы все узнаем. А теперь ешь. У нас впереди длинная ночь.
Мэгги собрала достойный ужин: холодное куриное мясо и ветчина, хлеб с маслом, сваренные вкрутую яйца, сыр, щедрый кусок пирога со свининой, корочка которого пропиталась жирным соком, и серебристый маринованный лук. Вопреки всему я ужасно голодная, поэтому не нужно просить дважды, чтобы я принялась за еду.
Я быстро расправляюсь с угощением, съедая все, что на тарелке. Под конец остаются только крошки и мой округлившийся живот. Я отряхиваю блузу и юбку, которые мне одолжили на смену ночной рубашке Мэгги. Все это время я продолжаю следить за тем, как за окном кипит работа.
– Мне интересно, какая будет приманка. Ты знаешь? – спрашиваю я.
Я терялась в догадках. Наша ловушка сработала, потому что она была изолирована. Только одно существо могло залезть внутрь, и мы решали, когда она захлопнется. Конечно, мы не рассчитывали, что чудовища станут копировать нас и научатся открывать ловушку. Хотя, думаю, Гэвин должен был это сказать селянам.
Однако эта ловушка стоит посреди площади. Не могу представить себе, что существо придет к ней в одиночку. Но даже если так и оно зайдет внутрь, как мы помешаем остальным вытащить его? Или как выйдем к пойманному до рассвета, чтобы нас не убили? Как мы планируем поступить с человеком, которому выпадет роль приманки: оставить его там на всю ночь, чтобы чудовища пытались добраться до него? Я наливаю чашку чая, а в голове роятся мысли.
«Не исключено, что они используют меня», – мрачно думаю я.
Мое внимание привлекает движение за окном, и я вижу, как Джайлз направляется к трактиру. На его надменном лице сияет самодовольная улыбка.
Он планирует использовать меня?
– Фу, что ему еще нужно? – Я пытаюсь замаскировать тревогу в голосе раздражением.
– Альва, послушай, – быстро говорит Мэгги. Я смотрю на нее, и сердце у меня уходит в пятки. – Он идет за тобой. Сегодня ты ночуешь у Джайлза.
Я роняю чашку, и та разбивается.
– Нет. – Я встаю и оглядываюсь, пытаясь найти другой выход из трактира.
Мэгги протягивает ко мне руки, чтобы успокоить.
– Он тебя и пальцем не тронет.
– Я лучше буду приманкой в клетке. Ты знаешь, что он пытался со мной сделать, я тебе рассказывала.
– Альва, пожалуйста, успокойся. Все остальные… скажем, они не горели желанием приглашать тебя в дом. У Джайлза большое влияние, Альва, и ты об этом знаешь. К тому же Лаклан сидит в тюрьме за убийство твоей матери. Всего одна ночь, он ничего тебе не сделает, обещаю. Он знает, что я не позволю, чтобы ему это сошло с рук.
Мэгги не успевает больше ничего сказать: в трактир заходит Джайлз и направляется к нам.
– Моя дорогая, – произносит он с поддельным беспокойством в голосе, – что с лицом? Я так понимаю, тебе уже рассказали? Идем, мисс Дуглас.
– Любой другой дом, – в отчаянье прошу я Мэгги. – Любой. Можно к тебе?
– Никто тебя не возьмет, – отрезает Джайлз. – Пойдешь со мной. Если, конечно, не хочешь провести ночь в тюрьме.
– Я выбираю тюрьму, – отвечаю я, а мужчина широко и жутко улыбается.
– Так тому и быть.
Меня окатывает новая волна ужаса, когда я понимаю, что придется провести ночь рядом с отцом.
