Что скрывает прилив полностью

Неожиданно ее взгляд становится пустым, и она падает на меня мертвым грузом.

Из-за ее плеча я вижу росчерк серебра.

И застывшее лицо Джайлза Стюарта. Его пальцы сжаты, в них он держит нож, который по самую рукоять воткнул в спину моей матери.

Я даю себе три секунды – три удара сердца, – чтобы прийти в себя, а потом сбрасываю ее. Она тут же начинает рассыпаться, тонкая кожа расслаивается и превращается в пыль. Я достаю нож из ее спины, и ее плоть разрушается. Проходит несколько секунд, и она исчезает. От моей матери остается лишь тонкий слой праха на земле.

Я смотрю на Стюарта, у него трясутся руки.

– Я не хотел… – говорит он и осекается. – Это была защита. Ты сказала, серебро… но оно предназначалось не для нее. Я любил ее.

И тут Джайлз начинает выть. Это чистейший животный вопль боли и потери. А также сигнал тревоги, благодаря которому остальные оланфуили узнают, что мы здесь. Я кладу нож в карман, отыскиваю среди одеял револьвер и хватаю фонарь.

В последний раз смотрю на Джайлза Стюарта: он стоит на коленях, подбирает прах моей матери и прижимает его к груди. Пепел сыплется меж его пальцев, пока он пытается удержать ее. Я бросаю его в темноте и бегу.

Оланфуили просыпаются в своих маленьких логовах, слышится рассерженное, разъяренное пощелкивание – они переговариваются друг с другом. Я как маяк с качающимся фонарем в руках бегу и пытаюсь вспомнить, где вход в тоннель. Я слишком напугана, чтобы остановиться. Мои ноги стучат по земле, пока я во весь опор несусь туда, откуда пришла.

Замечаю своего отца и спотыкаюсь, обескураженная новым приливом горя. Не желаю оставлять его здесь. Между нами все только начало налаживаться. Все было бы хорошо.

И тут передо мной возникает один из оланфуилей, старое существо с двумя рядами зубов, желающее впиться в мою плоть. Я стреляю и попадаю ему прямо в грудь.

Снова перехожу на бег и продолжаю стрелять, выпуская следующие три пули по стремительным белым целям, пытающимся подобраться ко мне.

Впереди я вижу свет и слышу крики, после стрельбы кажущиеся мне приглушенными. Маррен Росс протягивает мне навстречу руки и, схватив, толкает вперед, прямиком в тоннель. Теперь он бежит за мной, а я поворачиваюсь и швыряю фонарь через его плечо. Стекло разбивается, и пролившееся масло загорается. За языками пламени слышен крик оланфуиля. Мы продолжаем движение, потом падаем на колени и ползем. Огонь мерцает позади нас. В проходе расставлены бутылки, Рен просит меня быть осторожной. Впереди появляется долгожданный свет внешнего мира. Яркое белое пятно, зовущее нас домой. Мое сердце наполняется надеждой, что мы выберемся.

Я роняю одну из бутылок, и от вытекшего содержимого исходит запах алкоголя. Механически поворачиваюсь и наблюдаю, как бутылка катится по земле.

И вижу двух ползущих за нами оланфуилей, тянущихся к Рену.

– Вперед! – кричу я, достаю револьвер и уступаю другу дорогу. Оланфуиль хватает меня за лодыжку, и я перекатываюсь на спину.

Тонкие пальцы сжимают мою ногу, и оно начинает тащить меня внутрь. Я целюсь, закрываю глаза, чтобы не видеть вспышку, и стреляю. Не в оланфуиля, а в стоящую рядом с ним бутылку. Я промахиваюсь и, выругавшись, жму на спусковой крючок и стреляю снова.

Бутылка взрывается, и я кричу от острой, жгучей боли, сковавшей мою ногу. Чувствую запах горящих волос, но преобразую боль в движение и, перевернувшись, ползу к тянущемуся навстречу мне Рену.

Хватаю его за руку, и он вытаскивает меня на свет. Я падаю на землю и смотрю на открывшееся мне зрелище: Мэгги Уилсон и Мари, Диззи и Ви Кэмпбелл, Мак из таверны, Тэлботы из трактира, кузнец Йен Смит и, к моему большому удивлению, худая и бледная миссис Стюарт вместе с Корой, Рейдами и миссис Баллантайн. Собралась почти вся деревня. Они выстроились в линию друг за другом, засовывают в бутылки тряпки и передают их к месту, где дожидается своего часа Гэвин с факелом.

Как только мы с Реном оказываемся на безопасном расстоянии от пещеры, он зажигает первую бутылку и бросает ее в логово.

– Его отец… – говорю я Рену.

– Он знает. Кора сказала ему, что Джайлз пошел туда.

Я смотрю на Гэвина и вижу на его лице мрачную решительность. Он поджигает бутылки и беспощадно закидывает их в пещеру, двигаясь механически, прямо как жернова на лесопилке его отца.

Вход в пещеру начинает сиять оранжевым и красным. Тут вперед выбегает Коннор Андерсон с огромной банкой в руке. Порох.

– Все назад, – кричит Гэвин и берет банку. Толпа отступает.

Рен помогает мне встать на ноги, но моя икра отзывается сильнейшей болью. Я хромаю, и парень поддерживает меня за талию. Таким образом мы добираемся до скопления людей. Ко мне подходит Мэгги Уилсон и кладет руки на плечи. Рен передает меня в ее объятия. Женщина пахнет мукой, лавандой и чем-то еще не менее приятным.

Гэвин швыряет банку в логово и бежит к нам, а затем мимо нас. Мы следуем за ним как овцы, отдаляясь от пещеры и останавливаясь на бывшем дне озера, которое еще несколько месяцев назад находилось глубоко под водой.