– Почему, как вы думаете, она это сделала? – спрашиваю я его. Он прекращает писать и обдумывает ответ.
– Сейчас еще рано делать выводы, парень, но уже несколько свидетелей подтвердили, что с ней давно что-то было не так. Твой отец тоже – он рассказал, что она не давала ему прохода с тех самых пор, как они начали тайно встречаться. Он пытался порвать с ней, но она угрожала все тебе рассказать.
Он делает паузу.
– А у тебя самого есть мысли на этот счет? Вы ведь с ней общались…
Я задумываюсь. Представляю себе Эмили, как она склоняется над моим плечом. Помогает с домашкой по биологии, говорит, что учителя в школе идиоты и мне не надо слушать их.
– Нет, нету, – отвечаю я.
– А можно мне будет еще раз полетать на вертолете? – спрашиваю я секунду спустя. – Когда мы будем возвращаться на остров? В прошлый раз я не успел прочувствовать.
Детектив Роджерс забавно трясет головой и ничего не отвечает. Тут в дверь стучат. Входит доктор и говорит детективу Роджерсу, что папа пришел в себя. Ему сделали операцию, чтобы удалить пулю. Я спросил, можно ли оставить ее себе. На память. Но мне ответили, что пуля понадобится полиции – как улика.
Врач о чем-то переговаривается с детективом Роджерсом – наверное, о том, как прошла операция. Вроде они оба довольны.
– А можно мне увидеть его? – внезапно спрашиваю я. Доктор колеблется. Смотрит на детектива Роджерса.
– Пожалуй, можно. Если ненадолго. – Он опять смотрит на детектива, но тот лишь пожимает плечами.
– Да ради бога.
Детектив Роджерс встает и открывает передо мной дверь.
– Ну пойдем, – говорит он.
Отец лежит в кровати. К нему тянутся разные трубки и проводки, а рядом постоянно что-то пикает. Он ужасно бледный и весь зарос щетиной. Я вижу только верхнюю часть его груди, а дальше – сплошь повязки. В палате пахнет антисептиком. Когда я вхожу, отец поворачивает голову и смотрит на меня.
– Привет, Билли, – говорит он.
– Привет, пап, – отвечаю я. Внезапно мне становится неловко, и я отвожу глаза. Отец тоже – теперь он смотрит на детектива Роджерса. Они обмениваются взглядами, и отец опять поворачивается ко мне.
– Мне рассказали, что ты сделал. И что сделала детектив Уэст.
– Говорят, мне могут дать медаль. И опубликовать мою фотографию в газете. Как думаешь, можно публиковать мою фотографию, а? Ты не будешь против?
– Не буду, – отвечает отец.
– И все будет в порядке? – спрашиваю. Я же помню, как отец не любит привлекать внимание. Он снова переглядывается с детективом Роджерсом, и тот откашливается, слегка смущенный.
– Все обвинения с вас сняты, – говорит он хриплым голосом. – И здесь, и в Орегоне. Конечно, предстоит бумажная волокита, но… – Он замолкает, не закончив фразы.
– Тогда, думаю, все будет в порядке, – кивает отец.
Я не шевелюсь.
– Билли… Может, подойдешь поближе? Обнимешь меня?
Я медленно подхожу к нему и обхватываю руками за плечи. Очень осторожно, но я все равно чувствую, как отец вздрагивает.
– Тебе не больно? – Меня охватывает тревога. Я ведь даже не слышал, что говорил врач, слишком уж размечтался. – Ты же не умрешь?
Губы отца медленно растягиваются в улыбке.
– Это вряд ли, парень.
Но я все равно волнуюсь. И глаза начинает пощипывать – как бывает, когда вот-вот заплачешь.
– С тобой все будет хорошо? – спрашиваю я. Сдерживаться больше не получается. И я плачу.
– Конечно, – говорит отец. Он притягивает меня к себе и крепко обнимает. Это приятно. Я прижимаюсь к нему. – Думаю, да. С нами все будет хорошо.
До того, как самому начать писать книги, я читал благодарности у других и гадал, что же сделали все перечисленные люди. Теперь, став чуть более опытным, начинаю понимать. Проведя долгие часы за компьютером, я могу более-менее набросать общий сюжет и характеры персонажей, но гораздо больше времени – порой заполненного утомительными спорами с самыми близкими людьми, – требуется на то, чтобы история приобрела свой окончательный вид. Мне невероятно повезло иметь рядом по-настоящему поддерживающую партнершу, которая мирится с моими бесконечными разглагольствованиями о том или ином сюжетном повороте. Я также могу судить о том, насколько та или иная история интересна, по тому, насколько долго она читает ее, не клюя носом. Спасибо тебе, Мария:-)
Я никогда толком не понимал, чем занимаются редакторы. И глубоко признателен Марсии Трэн за то, что помогла оформить мой замысел в историю, а также благодарен своей семье, особенно моему брату Джоно, который нашел время даже в своей экспедиции по Европе, чтобы записать 419 поправок и предложений к моей «законченной» рукописи (да, я сосчитал). Он также нарисовал для меня карту – точнее, срисовал ее с одного острова в Бристольском заливе.
