Что случилось этим летом полностью

Они подошли к ее двери, и он подождал, пока она откроет ее.

– Пайпер, я не обнимаю девушек просто так.

Она остановилась в дверях. Оглянулась.

– Что это значит?

Он поддался легкому искушению, заправив ей за ухо выбившуюся из прически прядь волос. Мягкую.

– Это значит, что еще увидимся.

Зная, что если он простоит там еще секунду, то попробует ее губы на вкус, Брендан отступил на пару шагов, затем повернулся, и образ ее ошеломленного – и определенно настороженного – выражения лица горел в его сознании всю обратную дорогу до бара «За бортом».

Позже тем же вечером Брендан стоял дома перед комодом, крутя на пальце золотое кольцо. То, что он носил его постоянно, было хорошо и правильно. Почетно. Если что-то становилось частью его, если он давал обещание, то всегда выполнял его. Он застрял. Жизнь рыбака опирается на традиции, и он всегда находил в этом утешение. Могут измениться правила, но не ритм океана. Песни оставались прежними, закаты были надежными и вечными, приливы и отливы извечно сменяли друг друга.

Он не задумывался о том, куда дальше пойдет его жизнь. Или может ли она пойти в другом направлении. Была только рутина, поддержание ровного киля, работа, движение, соблюдение обычаев, которым его учили. По иронии судьбы, именно эти качества сделали его рассеянным мужем. Отсутствующим. Он так и не научился меняться. Не научился впускать в свою жизнь новые вещи. Новые возможности.

Однако сейчас, впервые с тех пор, как он себя помнил, Брендан чувствовал желание отказаться от своих привычек. Сегодня вечером он сидел на берегу гавани, обнимая Пайпер, и это было не то место, где он должен был быть.

Но он не хотел быть где-то еще. Не хотел отбывать епитимью за то, что был дерьмовым мужем. Не хотел проявлять уважение к родственникам, которые все еще жили так, как будто их дочь умерла вчера. Даже не хотел прокладывать курс и втаскивать на борт сети. Нет, он хотел сидеть с девушкой из Лос-Анджелеса.

После того как он признался самому себе в этой правде, носить кольцо больше не было правильным.

Это делало его обманщиком, а он не мог этого допустить. Ни единого дня.

Ситуация изменилась, и он не станет повторять дважды одни и те же ошибки. Не станет цепляться за свои привычки и распорядок дня, пока что-то хорошее проходит мимо и ускользает.

Он снял золотое кольцо и спрятал его в надежное место в ящике для носков, попрощался и извинился в последний раз. И выключил свет.

Одно дело – решить переделать бар, и совсем другое – сделать это.

Сестры быстро пришли к выводу, что спасти пол в баре невозможно. Но благодаря обилию дыр размером с фут в твердой древесине они увидели под ней бетон, и так родилась идея индустриально-морского шика.

Сорвать половицы оказалось легче сказать, чем сделать. Это была грязная, потная, отвратительная работа, особенно потому, что ни одна из них не смогла открыть окна, что добавило к атмосфере застоявшийся воздух. Тем не менее они взялись за дело, и к полудню субботы им удалось заполнить целый мусорный мешок промышленного размера бывшим полом «Безымянного».

Пайпер небрежно завязала мешок, изо всех сил стараясь не расплакаться из-за ужасного состояния своего маникюра, и потащила его выбрасывать. Во всяком случае, попыталась потащить. Чертов мешок не сдвинулся с места.

– Эй, Ханнс, помоги мне вытащить эту штуку.

Сестра уронила лом, купленный утром в хозяйственном магазине, встала рядом с Пайпер и взялась за мешок.

– Раз, два, три.

Безрезультатно.

Пайпер отступила назад, с гримасой проведя запястьем по лбу.

– Я как-то не подумала, что нам нужно будет его тащить.

– Я тоже, но не важно. Мы можем просто рассовать доски по нескольким мешкам, которые будет не так трудно нести.

С губ Пайпер сорвался всхлип.

– Как это произошло? Как вышло, что я провожу субботу, разделяя по мешкам мусор?

– Безрассудное поведение. Ночь в тюрьме…

– Как жестоко, – фыркнула Пайпер.

– Ты же знаешь, что я люблю тебя. – Ханна стянула перчатки. – Прервемся на обед?

– Да.

Они сделали два шага и плюхнулись на стоящие рядом табуреты. Какой бы изнурительной и трудной ни была эта перестройка бара, по прошествии недолгого времени объем работы, которую они проделали всего за несколько часов, выглядел отчасти… удовлетворительным.

– Интересно, не могли бы мы покрасить пол? В синий, как по-настоящему глубокий океан. Делают краску для полов?

– Не спрашивай меня. Я всего лишь диджей.

Теперь, когда эта идея возникла в голове Пайпер, ей было интересно получить ответ.

– Может быть, в следующий раз сходим с тобой в строительный магазин. Все разузнаем.

Ханна улыбнулась, но не оглянулась.

– Хорошо.

Минуту они молчали.

– Я говорила тебе, что вчера вечером сорвала вечеринку в память о жене Брендана? Вломилась с подносом шотов, как будто это весенние каникулы в Майами.

Сестра медленно повернула голову.

– Ты шутишь?

– Нет. – Она потянула за воображаемый провод кондуктора. – Поезд Пайпер едет дальше.

К чести Ханны, ей потребовалось целых пятнадцать секунд, чтобы начать смеяться.