«Не могу поверить, что ты просто уехал и оставил меня одну. А что, если мне стало плохо от лекарств? Тебе на меня плевать? Ты не любишь меня?»
Я некоторое время колебалась, стоит ли отправлять это сообщение, – мне не хотелось выводить Эйдена из себя, но больше я ничего не могла сделать. По крайней мере, сейчас он перезвонит, и я попытаюсь заставить его выслушать меня. Постараюсь все объяснить.
Три минуты спустя его имя высветилось на экране. Я глубоко вздохнула, поднесла телефон к уху и ответила.
– Эйден…
– Как ты смеешь? Серьезно, Наоми, как ты смеешь, черт возьми, говорить мне это?
– Эйден, пожалуйста, послушай!
– Нет, это ты послушай меня. Я сразу понял, что ты приняла две таблетки. Ты распечатала новую упаковку и оставила ее возле кровати. Вспомни, когда ты принимала эти таблетки, потому что действительно нуждалась в них, я помогал тебе. Ты забыла, что это я следил за тем, чтобы ты принимала только по одной таблетке, согласно указаниям Тони? Это я помог тебе слезть с них, когда ты впала в такую зависимость, что не могла вспомнить, какой сегодня день или что мы делали накануне вечером. Или все это время ты просто дурачила меня и на самом деле так и не перестала их принимать?!
– Нет, я…
– Пожалуйста, не лги мне, Наоми.
– Я пыталась.
Эйден шумно задышал в трубку, осмысливая мои слова.
– Пыталась?!
– Да.
– Ты так и не перестала их принимать.
– Перестала.
– Надолго ли?
– Я… Примерно на неделю.
– Я просто не верю своим ушам.
– Эйден, прошу… прости меня.
– Зачем ты приняла две таблетки? – спросил он с хрипотцой в голосе. – Как давно ты принимаешь по две?
– Я случайно. Я думала, что взяла только одну…
– Но как давно ты принимаешь по две?
– Иногда одна таблетка не помогает.
– Это просто уму непостижимо.
– Эйден, пожалуйста, послушай!
– Мне не нужны твои оправдания. Я понимаю, тебе было тяжело – ты болела и нуждалась в лекарствах. И я всегда поддерживал тебя. Я старался изо всех сил заботиться о тебе. Но тебе ведь стало намного лучше. Прошло десять месяцев с тех пор, как ты перестала принимать успокоительное. Тебе больше не нужны снотворные таблетки.
– Они мне очень нужны. Без них мне становится хуже.
– Я в это не верю. Я тебе не верю… Если б ты просто поговорила со мной, я мог бы тебе помочь. Я всегда старался помогать тебе. Ты могла бы поговорить со мной. А если не со мной, то хотя бы с подругами, с Хелен… Но ты лгала все это время. – Эйден умолк, и его неровное сердитое дыхание громко отдавалось у меня в ухе. – Ты разбила мне сердце.
– Эйден! – заплакала я. – Прости! Пожалуйста, вернись домой… я люблю тебя.
– Нет, не могу. Я больше не могу тебе доверять. Я не могу смотреть на тебя так, как раньше. Ты бы видела Фрейю, которая лежала на полу. Она кричала, Наоми… ее подгузник промок насквозь, и она держалась за руку, пытаясь подняться с пола. Я…
Его голос сорвался, слезы помешали ему закончить предложение.
– Но ты не можешь просто забрать ее. Эйден, она моя дочь, она должна быть дома со мной…
– Нет, ей нужно быть там, где она в безопасности. А безопаснее ей со мной. Я больше не могу доверить тебе ее. Не могу быть уверенным, что ты не… Ты сделала ей больно?
– Сделала ей больно?! Эйден, я понимаю, что поступила неправильно, когда снова начала принимать таблетки, и мне не следовало лгать тебе, я должна была поговорить с тобой, но это несчастный случай. Фрейя упала, пытаясь выбраться из кроватки…
– Откуда мне знать это наверняка? Что, если она пролежала так всю ночь? Ты можешь вспомнить что-нибудь о прошлой ночи после того, как приняла таблетки?
– Нет, но ты же знаешь меня, Эйден. Ты знаешь, как сильно я ее люблю. Я бы никогда не причинила ей вреда, ты же знаешь!
– Я уже ни в чем не уверен. Я думал, что знаю тебя, но, похоже, это не так.
– Эйден…
– Послушай. – Он еще больше понизил голос и перешел на шепот. – Я сказал в больнице, что Фрейя упала с нижней ступеньки лестницы и приземлилась на руку. Мне не нужно, чтобы социальные работники совали нос в мою жизнь и следили за тем, как я забочусь о своей дочери, хотя я не сделал ей ничего плохого. Но если ты попытаешься забрать ее обратно, я всем расскажу, что ты натворила. Я сделаю все, что в моих силах, чтобы удержать ее при себе, потому что так она будет в безопасности. И я позволю тебе видеться с ней, но только в моем присутствии. Поняла?
– Да, – прошептала я. – Эйден, я…
– Мне пора идти.
В динамике раздался гудок, и его унылое звучание лишь подчеркнуло шок, с которым я взирала на разрушенные остатки своей жизни. У меня больше нет мужа. Нет дочери. Остались только мои ошибки и полное опустошение.
Мне никогда не вернуть прежнюю жизнь. То время, когда Эйден еще не забрал Фрейю, – то время, когда мы были семьей. Когда Эйден видел во мне мать, а не монстра. Когда я была ему лучшим другом. Той, кому он мог доверять, а не той, против кого ему пришлось вооружаться, чтобы защитить себя и нашу дочь.
