Меч и приемы восточного боя я теперь сочетала вместе. Умертвия окружили меня, но страшно не было, я лишь вспорола брюхо одному, разрывая их кольцо, перехватила клинок другой рукой для более верного удара и вонзила в шею второму. Мне подставили подножку, я упала, перекатилась, с земли успела рубануть по ноге противнику, но тут мне на голову накинули что-то темное, и борьба превратилась в отчаянное трепыхание. Я бросила меч, пытаясь содрать с подбородка мешок. Успела как раз вовремя, чтобы увидеть меч, направленный для удара в меня. Мне нечем было защититься, и времени на реакцию не было. В секунду, когда я простилась с жизнью, голова целившегося трупа слетела с плеч, туловище упало в сторону, и передо мной появился Имир. Он шагнул вперед, словно не замечая меня, и ударил кого-то над моей головой. А потом схватил меня за меховую куртку и поднял одной рукой с земли, как котенка. Недалеко мерцали огненные вспышки, я догадывалась, что там сражается Майя.
— Отступаем.
Я успела отрыть в снегу свой меч. Вместе мы преодолели половину пути до крыльца, отбиваясь от умертвий. Сражаться с кем-то плечом к плечу оказалось очень приятно: в меня будто дополнительно вкололи адреналина, отваги, сил и ловкости. А может, я просто была рада показать свои умения магу, чтобы понял, что наемница, не магичка в походе тоже на что-то годится.
Потом мы развернулись в разные стороны: противники подбирались к нам отовсюду.
— Колючка, я возьму их на себя, сможешь прорваться к дому. — Дыхание Имира было прерывистым, да и мне драло горло от того, что я хватала холодный воздух ртом.
— Ни за что! — возмутилась я.
— Это приказ! — рявкнул викинг.
— В пекло твой приказ! — И я бросилась на умертвие.
Мы дрались, но они одолевали. Мертвые не устают. А вот живые… поднимать меч становилось все тяжелее. Я сбросила тулуп: слишком тяжело и жарко. Под тулупом была кожаная защита с железными бляшками, и очень скоро захотелось избавиться и от нее. Я резала, била, отражала удар, вонзала клинок в твердую плоть, снова замахивалась.
Имир вдруг осветил черно-белую тьму метели чей-то голубым. Умертвия отступили. Викинг схватил меня за шиворот и потащил к дому. Майя впустила нас и задвинула засов. Я вырвалась из крепкой хватки Имира.
— Почему ты не послушала меня? — гневно проревел он.
— И оставить тебя там? Я тебе маг, что ли?
Мне показалось, он меня сейчас ударит. Но нет. Просто схватил и потащил к огню.
— Сядь.
Сорвал плед с кровати и бросил на плечи.
— У тебя губы синие, — пояснил он. — А теперь слушай меня внимательно, наемница. Я командую походом, поэтому мой приказ не обсуждается. Даже король это понимает, а тебе надо отдельно объяснять?
Я рванула с места, но он рявкнул:
— Сидеть и греться! Потом на меня наорешь. Пока что ору я. Колючка, ты могла сдохнуть раз тридцать сегодня.
— Но не умерла, — огрызнулась я.
— Оказаться раненой!
— Но я не ранена!
— Да, мать твою, ты не ранена. Я вовремя свой бок подставил.
И тут мы все увидели, как капают рядом с Имиром на деревянный пол тугие капли крови.
— Имир! — Майя метнулась к нему.
Я только сидела, зачарованно уставившись на кровь. Огонь отражался в темной лужице. Мне казалось, я видела момент, когда он получил ранение: умертвие действительно сделало выпад, он перехватил меч рукой, обезоруживая противника, и, видимо, его успели полоснуть по боку. Майя стянула с него одежду, и на обнаженном торсе стала видна рана. У него была белая кожа, золотистые волосы на груди, и рана на таком мощном спортивном теле казалась чужеродной.
— Прости, Имир. — Меня трясло.
Имир в ответ зашипел, когда Майя приложила к ране смоченную в чем-то ткань. Король Альфонс смотрел на меня с осуждением: оно и понятно, если рана тяжелая, миссия по спасению Маргарет провалена по моей вине.
— Заклинание на заживление? — с надеждой спросила Майя.
— Не могу, все потратил на заклинание Люмус, чтобы лишить их связи с хозяином.
— Волки их раздерут к утру, у меня сил маловато, нужно подождать, тоже все растратила.
— У меня, сами понимаете, вообще ничего не получится, я сам под заклятием. — Король развел руками.
— Ничего, до утра доживу. Затяни потуже.
Мне было стыдно. Я была готова сквозь землю провалиться. В безудержной ярости на магов и от ощущения собственной никчемности я была настолько ослеплена гордыней, что не услышала в призыве к отступлению здравого смысла, а нашла только обвинение в слабости. Он прав, я поступила необдуманно. Глупо. Ладони дергало от мозолей, натертых мечом, и от восстановления кровоснабжения.
— Не переживай, Колючка. Заживет как на собаке.
Я метнула на Имира отчаянный взгляд. Глаза переполнились слезами, и я поспешила прочь от огня, чтобы их скрыть. Разреветься только не хватало. Молча глотая слезы, я мысленно пообещала себе больше ему не язвить.
Утром Майя залечила рану, перебинтовала потуже, и мы стали собираться. Мне так было неудобно перед Имиром, что я его избегала, но в тесном домике Майи мы то и дело сталкивались. Он не выдержал и остановил меня при очередном маневре.
