Когда Имир начал учить меня драться на мечах, объясняя упражнения доступно, просто, а не так, как Самвел, у меня стало получаться. Но честно признаюсь, я не испытывала удовольствия от общения с викингом. В нем была какая-то подстава, что ли. Я точно знала. Все маги — те еще сволочи и хитрецы. Этот пока только притворяется терпеливым и понимающим. Наверняка его тоже подбешивает, что ему в спутницы дали террианку. Не магичку.
Порой я ловила краем глаза на себе его взгляды и от этого еще больше обрастала иглами недоверия. Что-то он задумал. Может, устранит меня, когда мы найдем Маргарет. А пока пытается казаться милым.
Король тоже пытался пробиться ко мне, но я сухо обрывала его попытки поговорить. Только ближе к вечеру, когда стало понятно, что скоро Альфонс превратится в старика, Имир достал карту.
— Через час будет первое поселение, там заночуем.
В таверну я вошла, бережно ведя под руку дряхлого старца. Мы заказали ужин, а после я помогла королю лечь, мы все остановились в одной комнате.
Старец сжал мою руку.
— Останься, Элиза, прошу.
Его такие молодые карие глаза слезились. И в них был страх. Я вдруг представила, каково это умирать каждый день, бояться, что уже не проснешься завтра.
— Все хорошо, я рядом, ваше величество.
Мне вдруг стало жалко его опять, как и тогда, во дворце. И я держала его за руку, пока он не умер. Завернув младенца потеплее, я легла рядом с ним на кровать.
Имир все это время сидел к нам спиной, точил свой меч. От мерного движения точильного камня по лезвию я начала проваливаться в сон.
Легкий стук в окно вытащил меня из сна. Потом я услышала, как Имир прошел по комнате, подошел к окну и открыл ставню. Шум крыльев, и на деревянное ограждение нашей с королем кровати села белоснежная сова. Я приподнялась на локте, а Имир обратился к сове:
— Сколько?
— Двое.
Я мгновенно проснулась при звуке человеческого голоса, исходящего от птицы.
— Подслушать смогла?
Сова недовольно раскрыла крылья и клюв, потом ответила:
— Они осторожны, я не рискнула.
Имир пригладил взъерошенные перья птицы. Это было очень красивое, интимное движение. Я увидела, что у него на запястье тоже масса ремешочков и шнурков с камнями и подвесками.
— Хорошо. Возвращайся к ним.
И птица вылетела в открытое окно. Я поежилась от холода и снова завернулась в одеяло.
— Разговаривающая птица? — тем не менее спросила я.
Имир прищурился и усмехнулся в бороду.
— Не только у тебя есть секреты, Элиза.
— Да хоть с тараканами общайся, мне-то что…
Я закрыла глаза. Попыталась уснуть, но раздражение не давало отключиться.
— Пока король нас не слышит, — раздался совсем рядом голос Имира, и я подскочила как ужаленная, для надежности выставив руки в боевую позицию.
— Эй-эй, — викинг примирительно выставил вперед ладони, — не дергайся ты так. Я просто хотел предложить познакомиться поближе.
— Засунь себе свое предложение знаешь куда? И не подходи ко мне без предупреждения.
— Ты колючка. Я тебе разве сделал что-то плохое? Обидел тебя?
— Пока еще нет.
— Пока еще… вот как… — Он в задумчивости посмотрел на меня и отошел. — Ладно, Колючка, спи, прости, что напугал.
Я легла и обняла себя за плечи. Плакать хотелось ужасно. Все-таки Валерио нанес мне страшную обиду, а Дей только завершил дело. Маг для меня теперь был равен предателю и мерзавцу. Имир правильно понял. Я не доверяла ему. Не знаю, что буду делать, когда мы найдем Маргарет. Если найдем…
Наутро мы тронулись в путь очень рано. Я посадила четырехлетнего короля с собой в седло, подложив одеяло, прикрученное к лошади ремнями. Утро было морозным, ясным и солнечным, но на душе было тяжело. Имир сказал, что к вечеру обогнем лес Майи и подъедем к одному из поселений, где начнем поиски Маргарет. Но ближе к полудню солнце скрылось за тучами, и поднялась страшная метель.
Говорить было невозможно: снег летел хлопьями в лицо, что там рот открыть, дышать было трудно. Лошадь уступала воздушному потоку, нас сносило с дороги.
— Придется свернуть к лесу! — услышала я сквозь белую пургу голос Имира.
Мы свернули. Справа я угадывала короля Альфонса на лошади, Имир был мне невидим. Кое-как въехали в лес. Поначалу метель трепала нас и там, но мы углублялись все дальше, пока, защищенные от ветра и снега огромными елями, не смогли остановиться, отдышаться и отереть лица от снега.
Король Альфонс, юноша лет восемнадцати, яростно отряхнулся от снега и проговорил:
— Одно только вдохновляет: в такую погоду продвижение войск лотарингцев невозможно.
— Но и нам такая погода мешает. Посмотрим, удастся ли срезать по лесу.
Срезать не получалось. Снег здесь был глубоким, лошади с трудом ступали, проваливались в сугробы. После двух часов пыхтения в снегах мы продвинулись самую малость. Имир мрачнел. Его глаза все чаще смотрели в серое небо.
— В чем дело? — спросила я.
— Придется ночевать в лесу. А это плохо. Мы можем околеть тут. Непогода затягивается, назад на дорогу выходить опасно. Придется готовиться к ночлегу, Колючка.
