Я поднялась и подошла к окну. Во дворе Валерио и его дракон странно себя вели. Валерио подбрасывал какой-то предмет, перемещался в сторону так быстро, что я едва улавливала это движение. А дракон подхватывал предмет пастью, приземлялся на то место, где стоял маг, и возвращал ему добычу. Они что, играют?
В какой-то момент дракон успел сбить Валерио с ног. Прижался к нему мордой и протащил по присыпанной снегом траве. Валерио смеялся и трепал зубастую пасть хищника так бесстрашно, что у меня сердце ушло в пятки.
«Ты понимаешь меня. Обычные люди, тем более террианцы, на такое вряд ли способны».
«Терра разрушилась на следующий день после того, как я оказалась здесь. Значит ли это, что я была последним воином? В голове не укладывается!»
«Не знаю, Элиза. Но это предположение, хоть и, безусловно, безумное и лишенное смысла, — единственное, что я вижу возможным».
«А ритуал? Что за ритуал?»
«Так вот об этом, собственно, и легенда о деве и драконе. В общем, наступает конец света. Силы зла объединились, а силы добра пытаются противостоять им. Чтобы обрести влияние над всем миром, зло находит последнего воина, которым оказывается девушка. Они хотят провести ритуал передачи воинской силы — тогда только маги будут хозяевами на этом свете.
Верхом на своем драконе она пытается помешать их замыслу. Но когда видит, что проиграла, она убивает себя, чтобы не дать магам силу, и весь мир рушится вместе с ней».
«Но если Мистерра существует, значит, помимо меня есть еще воины».
«Есть. Но где они… никто не знает».
«Кажется, я поняла! Маргарет и Имир искали в Лысых горах некоего Старца, но не нашли».
«Отшельник?! Это всего лишь детские сказки. Как у вас на Терре сказки о богах».
«Легенда о деве и драконе тоже всего лишь сказка», — возразила я.
Валерио, кажется, увидел меня в окне, потому что перестал трепать дракона, и они оба уставились на меня. Я отошла от стекла.
«Отшельник может и не быть воином, даже если существует. Найти его все равно невозможно».
«Спасибо тебе. Честно говоря, я столько перенесла, что обычный разговор стал такой редкостью. Даже если вся беседа проходит в моей голове».
Я вернулась к себе в спальню и переоделась в мужскую одежду. В платье я чувствовала себя слишком уязвимой.
В дверь робко постучали.
Я не успела доплести косу и пошла открывать.
Лючия стояла на пороге в белом платье. Ее лицо светилось от счастья.
— Посмотри только, какой подарок мне сделал мессир Валерио! — Она закружилась, сверкая прозрачными, как капля воды, камушками на лифе.
— Красиво, Лючия, — улыбнулась я. — Тебе идет. Будешь самой шикарной невестой Мистерры.
Она вошла, шурша юбками, и села на кровать. Ее глаза блестели от восторга.
— Я никогда не думала, что смогу быть такой счастливой после всего. После того, что случилось с моей семьей. Но когда он принес коробку с платьем… я даже расплакалась.
Слезы потекли опять у нее из глаз.
— Как думаешь, это очень плохо?
— Что? — не поняла я. — Быть счастливой? Лючия, нет. Жизнь продолжается. Ты можешь создать семью. Жить с Альфонсом счастливо. Я надеюсь на это.
— А ты?
— Что я?
— Ты сейчас так выглядишь, как будто для тебя жизнь закончилась.
— Лючия… Ты ведь и сама знаешь…
— Что Имир тебя предал? Да. А я потеряла всю семью. Имир и нас с Альфонсом предал. Мне ты говоришь, что жизнь не заканчивается, но, похоже, сама себя уже погребла.
— Это не так.
— Элиза… мы спаслись, а ты ходишь мрачнее тучи и злишься на всех вокруг. Да, впереди еще немало проблем, но ради нас с Альфонсом улыбнись. Позволь радости снова войти в твое сердце.
— Он что, просил заступиться за себя, да? Подкупил тебя? — набросилась я на нее.
Лючия отшатнулась:
— Нет, что ты! Элиза! Он и слова не промолвил о тебе. Но я же вижу, что ты несчастна, мессир Валерио тоже ходит мрачный, и мы с Альфонсом не знаем, может, лучше отложить свадьбу?
— Знаешь, Лючия, я сама разберусь, когда мне веселиться!
Я повернулась и вышла из комнаты, грохнув дверью.
Гнев кипел во мне, бурлил, и было необходимо выпустить пар. Я злилась не на Лючию. А на мессира Валерио. Поэтому отправилась в сад. Он как раз шел ко мне навстречу, так что я ускорила шаг. По моему лицу он, видимо, понял, что сейчас будет. Потому что, когда я замахнулась, чтобы ударить, ему удалось уклониться. Он попытался схватить меня, я вывернулась, но он сделал магическую подсечку, и я грохнулась на землю. Он сел на меня верхом и зафиксировал магией руки у меня над головой. А потом поинтересовался спокойным голосом, словно мы с ним на приеме были:
— Чем обязан столь горячему желанию тесного общения?
— Ты промыл мозг Лючии! Чтобы она заступилась за тебя! — Я брыкалась, пытаясь сбросить его с себя.
— Я этого не делал, — сухо ответил он. — Что-то еще?
— Делал! Иначе она бы не пришла просить меня смягчиться по отношению к тебе.
— Это ее собственное решение. Или ты думаешь, мне больше нечем заняться, только манипулировать вами? Тобой? Я уже понял, что ты не поменяешь своего мнения обо мне. Но мы можем заключить перемирие на время войны. Я не собираюсь тащить тебя в свою постель. Это понятно?
