Ковер мастерски обогнул зазубренную вершину и коршуном стал пикировать к месту беды.
– Огмет, Огмет, Огмет… – причитал, как выкликая заклинание, заламывая короткие пухлые ручки, старый волшебник, и слезы, сбиваемые встречным ветром, катились по вискам и терялись в седых волосах.
– Это ученик нашего волхва… – невпопад сообщил проводнику траурным голосом Олаф. – Он погиб как воин.
– Огмет, Огмет…
– Мужайтесь, ваше премудрие… – обнял старика за плечи Иванушка. – Он вписал свое имя в книгу вечности золотыми буквами.
Другую руку дрожащего от горя чародея сочувственно и безмолвно сжала Сенька.
Шесть неподвижных фигур стояли, понурив головы и закрыв лица капюшонами, будто окружающий мир перестал для них существовать в момент последнего полета их друга. Сколоченные доски – средства их передвижения по воздуху – были небрежно разбросаны вокруг.
Одно из них, поодаль, разбито в щепы.
– Огмет…
– Мне очень жаль, ваше премудрие… – прошептал Гуго, и лицо его страдальчески исказилось, словно это его любимый ученик рухнул на скалы в мгновения наивысшего торжества. – Мне… правда… очень жаль…
До арки оставалось уже не больше пары десятков метров, когда наглый порыв ветра налетел откуда-то из-за дальнего поворота, обдал придорожной пылью застывших людей, цинично взметнул полы серых плащей и откинул на спину капюшон одного из них.
Обнажая женское лицо с безобразным багровым шрамом на щеке.
Отряг схватился за топоры.
– Ведьма из конюшни!!!..
– Проклятый хам!!! – яростно ощерилась разоблаченная колдунья, вскинула руки, словно желая вцепиться ему в горло, и в сторону готового рвать и кромсать Олафа полетели два огненных мяча. Скорее рефлекторно, чем осознано, убитый горем Адалет вскинул посох, злобно свистящие шары испуганно шарахнулись в разные стороны и впились в окрестные камни.
– Прекра…
Но не успел он договорить, как лежавший на дороге человек вскочил – живее всех живых – и вместе с отборными проклятьями в адрес вздорной бабы еще два горящих шара устремились к пассажирам ковра, а за ними еще десяток…
– Измена!!! – исступленно проревел Масдай, дернулся было вбок, но маневрировать было поздно: сгустки сыплющего искрами пламени, без устали вылетающие из распростертых рук обратившейся против них семерки, взяли его в клещи справа и слева. Сверху засвистели ледяные заряды, и люди на ковре, спасаясь, попадали лицом в теплую шерсть.
Путь обратно в небо был отрезан.
– Держите-е-е-е-е-есь!!!.. – отчаянно прокричал срывающийся мохеровый голос, и на бреющем полете со скоростью стрелы ковер врезался на уровне груди в не ожидавший такого маневра отряд ренегатов.
Только поднявшийся с земли Огмет был сбит уже по-честному, и кубарем полетел в густой терновник, скромно притулившийся у опор арки. Черноволосая ведьма врезалась в соседа, уронив того мягким до сего печального события местом на ощетинившийся ломаными досками разбитый поддон. Лысоватый грузноватый мужичок, задетый сапогом отряга, как бочонок со смещенным центром тяжести покатился под ноги друзьям – и с тем же эффектом. Остальные, устоявшие на ногах, рассыпались по пыльной дороге, будто отработка команды «Воздух!!!» входила в курс обучения мага-отличника на протяжении пяти курсов и сдавалась государственным экзаменом.
Едва не встретившись со скалой прямо по курсу, Масдай вышел из пике и ласточкой взмыл ввысь, лавируя на лету на случай непредвиденных сюрпризов, посланных им вослед коварным предприимчивым противником. Но предприимчивость тех после головоломного трюка ковра на время стала обратно пропорциональна их коварству, и пассажиры, почувствовав себя на ровном участке траектории, смогли, наконец, перевести дух и разжать сведенные до судороги пальцы.
Первым опамятовался уязвленный в самых лучших чувствах маг-хранитель.
– Ах, ты так, друг любезный!!!.. – прорычал он сквозь так и не снятую маску и приподнялся на одно колено. – Ах, ты так со мной, мерзавец, негодяй,
Витой белоснежный посох сам собой лег на его плечо подобно базуке.
– Ну, держись, подлец!!!
Из набалдашника со звуком парусины, раздираемой стадом диких кошек, вырвалось зеленое пламя и ударилось в арку.
Ренегатам повезло, что прытью они не отличались, и полностью подняться на ноги не успел никто: шедевр неизвестного багинотского архитектора прекратил существование в буре каменных осколков, оставив одну живописно раскуроченную опору высотой с колодезный сруб ближе к краю пропасти. Прильнувшие к дороге фигурки пропали из вида под слоем пыли и щебня.
– Не нравится!!! – злым и очень оскорбленным гением расхохотался старый чародей. Ковер с почти ощутимым удовольствием заложил вираж и стал заходить на цель еще раз.
– Живыми будем брать гадов!!! – загрохотал с небес гневный голос Адалета.
Гады, как будто почуяв это намерение скорее, чем услышав, в тот же миг вскочили и обратили горящие ненавистью очи и тлеющие неиспользованными заклинаниями пальцы к штурмующему их Масдаю.
