Все собственные имена, существующие в данное время у данного народа, составляют его ономастическое пространство. Они существуют не «всем скопом», а равномерно распределяются по определенным речевым ситуациям, нередко давая однозначное указание на именуемый с их помощью объект. Продолжая эту идею, можно говорить о топонимическом пространстве, которое заполнено в строго установленных местах названиями определенных типов, при этом каждому поколению известны не только свои современные географические названия, но и названия предыдущих эпох, и топонимы зарубежных стран. Поскольку основное назначение топонимов – территориально фиксировать объекты, в представлении каждого человека определенное географическое название связано с известным местом и эпохой. Это пространственное распределение топонимов позволяет им быть представителями и хранителями значительной культурной информации. Например, говоря о каком-либо человеке, что он получил образование в Париже, мы можем представить себе круг людей его эпохи, с которыми он соприкасался, идеи которых воспринял, музеи, театры, дворцы, которые он посещал и т. д. Говоря о том, что детство Некрасова прошло на Верхней Волге, мы знаем, среди какой природы он вырос, какие картины ему с детства врезались в память, мы знаем экономическое и правовое положение крестьян Ярославской губернии того времени и, следовательно, знаем, какие трудовые процессы и какие взаимоотношения людей он наблюдал, чем возмущался, что его радовало, как складывался его характер и та платформа, на которой строились его концепции в дальнейшем.
Продолжая аналогию между топонимами и архитектурными памятниками, мы видим, что любой архитектурный памятник сочетает в себе сведения о духовной культуре людей, его создавших (назначение памятника, архитектурные мотивы, дух времени, отразившийся в проекте и его воплощении), и об их материальной культуре (строительный материал и способы его обработки, орудия и вспомогательные средства, применявшиеся при постройке). То же самое можно сказать и о топониме, как о своеобразном языковом памятнике своей эпохи. Он также хранит в себе сведения о духовной культуре людей, его создавших (слово, использованное в качестве основы названия, мотивировка названия, связь названия с культурно-историческим назначением именуемого объекта). Возможна связь топонима и с материальной культурой (ряд названий дан по службам, производству, разработкам ископаемых и т. д.). Все это «законсервировано» в основах собственных имен и в способах образования топонимов. Но есть у топонимов, как и у архитектурных памятников, и своя, особая, материальная сторона – это тот языковой материал, из которого созданы названия. Подобно тому, как анализ материала, из которого построен архитектурный памятник, – дело очень сложное, специальное, доступное лишь людям, сочетающим в своей научной подготовке много разнообразных специальных знаний, анализ «материала», из которого «построены» географические названия,- также достояние лишь узких специалистов, обладающих тем не менее очень широкими и разносторонними знаниями.
Но если охрана архитектурных памятников стала делом государственной важности (существуют специальные комиссии и комитеты по охране исторических памятников), то охраной топонимов пока что занимаются недостаточно. Массовое обследование русских архитектурных памятников в конце XIX – начале XX в. позволило сделать ряд интересных теоретических выводов о самобытности русской архитектуры, о ее глубоких народных корнях и противопоставить эту концепцию господствовавшим в то время представлениям об эклектизме русского архитектурного стиля. Такие же глубокие обследования должны быть проведены и с географическими названиями, особенно древними. Они, подобно памятникам архитектуры, требуют точной фиксации, всевозможных «обмеров» и «промеров», точного описания, на основе которого может быть составлена концепция о закономерностях истории создания национальных географических названий.
Понятие ономастического пространства меняется от языка к языку и от народа к народу. На определенных этапах в него включаются и гипотетические, и фантастические зоны, также заполненные своеобразными объектами и их именами (Земля Санникова, небесные и подземные реки). Лица, употребляющие эти имена, уверены в существовании самих объектов, даже если их нет и могло никогда и не быть. Однако и такие имена занимают определенное место в языках и культурах определенных народов. Имена давно умерших лиц, названия давно не существующих городов также в какой-то степени входят в ономастическое пространство, не соотносясь, однако, с объектами, реально существующими сегодня.
Непрерывный континуум, который представляет собой ономастическое пространство с его разнообразным заполнением в разные эпохи и у разных народов, доступен в полном обозрении лишь для лиц, специально этим интересующихся. Ономастическое пространство, доступное отдельному индивиду, включает в себя разные области его, но лишь во фрагментарном виде.
