Абхазская колхозница была очень растрогана и незамедлительно пригласила Валю к себе. Девушке полюбились изумрудные чайные плантации, синие горы, сердечные добрые горцы, особенно Мария Коциевна и ее муж. Так и осталась в Абхазии… Прошли годы, вышла замуж, переехала к мужу.
Колхозные заботы, хлопоты по дому не дают скучать Марии. Но порой, особенно длинными зимними вечерами, ей бывает немного грустно. Тогда она шлет телеграммы сыну и дочери, просит прислать в Гваду внуков.
Жарко топится печь, весело трещат в ней поленья, и дети слушают неторопливые рассказы бабушки Марии о днях давно минувших, о юности комсомольцев двадцатых годов.
Торжественно земляки Марии Адлейба отметили две памятные даты: шестьдесят лет с того времени, когда, не страшась угроз, молодая горянка с горсткой односельчан организовала первое коллективное хозяйство в Гваде; и вторая дата — 80-летие со дня ее рождения. Знаменитая чаесборщица была еще раз отмечена высокой правительственной наградой — вторым орденом Трудового Красного Знамени.
Славному ветерану коллективизации, бесстрашной горянке посвятил эти строки молодой московский поэт Виталий Славутинский.
Гвада — Очамчира.
«Дорогая Елизавета Ивановна!
Мы глубоко разделяем Ваше материнское горе. Мы не забыли Валерия, бесстрашного, мужественного парня, замечательного товарища. Вы можете по праву гордиться своим сыном…
Мы, сверстники Валерия, всегда вместе с Вами и считаем Вас своей матерью. Комсомольцы и молодежь завода и города сделают все, чтобы память о Вашем сыне не пригасило время…»
Такое письмо получила Елизавета Ивановна Щекина, медицинская сестра санатория имени XXII съезда КПСС в Ялте, от Херсонского обкома ЛКСМУ.
…Строчки телеграфной ленты били зло, резко, как автоматная очередь. В глазах Елизаветы Ивановны замелькали оранжевые круги, и она почувствовала острый ожог, словно от пули, поразившей ее первым ранением в боях под Вязьмой.
«Немедленно выезжайте. В семье трагедия».
Телеграмма от отца Светы, жены Валеры, единственного сына Елизаветы Ивановны. В семье трагедия? Как поверить этому? Нелепость! Валера женился год назад, обожает Светлану, молодые ждут ребенка, живут в хорошей рабочей семье, ни в чем не знают нужды. Что же произошло?
Еще вчера Елизавета Ивановна получила из Херсона другую телеграмму, радужную, как первомайский салют.
«Мамуля, родная! Поздравляем Первомаем! В этот весенний день дарим тебе и свое тепло. Прими его с добрыми пожеланиями здоровья и счастья. Дети».
Откуда же пришла беда? Мысли, мрачные и тяжелые, словно зимний штормовой накат моря, давили грудь, застилали май… Дорога от Ялты до Симферополя — часа полтора. Оттуда самолетом до Херсона — и того меньше. «Скорее бы, скорее!» — щемило сердце матери.
Херсон встретил Елизавету Ивановну заходящими лучами майского солнца. Они играли на лицах горожан, переливались в кумаче улиц, сверкали в зеленеющей листве садов и парков. Ничего этого не видела Елизавета Ивановна. Она понуро сидела в автомашине, которая медленно пробиралась через праздничный город к улице ее сына.
…Валерий лежал в гробу, обвитом красно-черным крепом. У его изголовья рыдали Света и заводские девчонки. В суровом карауле стояли товарищи и друзья. Безмолвно, нескончаемым потоком шли те, с кем еще накануне он шагал в первомайской колонне прославленного завода. Они отдавали последние почести Валерию Ивановичу Щекину, молодому инженеру, мастеру цеха, комсомольскому активисту, человеку, принявшему на себя смертельный удар, предназначенный другому, незнакомому…
