— Мингечаурский гидроузел, — говорил на рабочем собрании начальник Мингечаургэсстроя, — даст промышленный ток нефтепромыслам Баку и предприятиям Кировабада, Евлаха, Шамхора, Степанакерта… Из огромного водохранилища живительная влага пойдет на поля, она даст возможность освоить десятки тысяч гектаров мертвых земель под зерновые и хлопок. Зацветут новые сады и виноградники, каучуковые плантации. Промышленный ток побежит по проводам электрифицированных железных дорог, даст жизнь моторам колхозных и совхозных электростанций, зажжет на огромной территории лампочки Ильича…
Мустафа Джафаров видел, что фронт работ простирается на сравнительно небольшом участке Мингечаурской горловины. В этом месте Кура заканчивала свой путь по ущельям и выходила на широкую равнину. Здесь обычно проявлялся ее буйный нрав.
Пронзительные гудки паровозов, звон ковшей экскаваторов, стук лебедок отдавались громким эхом в горах Боз-Дага. Шум стройки удивлял и пугал звериное царство соседнего Самухского леса. Медведи, дикие кабаны, волки, лисы, как бы чуя для себя недоброе, уходили все дальше и дальше в лесные дебри. И только шакалы не прекращали ночных «концертов».
Рабочий день Мустафы был заполнен до отказа. Днем он работал учеником в мастерской по ремонту экскаваторов, вечером учился на курсах помощников машинистов. Допоздна засиживался Мустафа в своей комнате, настойчиво преодолевая трудности русской грамматики, — ведь он не знал ни слова по-русски. В выходные дни отправлялся к экскаваторщикам, подготовлявшим котлован для водохранилища, и подолгу смотрел на эти удивительные машины, на многометровые стрелы, которые шутя поднимали огромные ковши…
— Что, малыш, любуешься гигантом? — шутливо сказал как-то знатный экскаваторщик Кафар Халилов. — Потерпи, будешь капитаном и на этом корабле! Только вот росточек твой может подвести. Побольше поливай себя водой из Куры, может, вырастешь! — закончил он под веселый смех строителей.
Так прозвище «малыш» укрепилось за ним надолго. Обнажая ослепительно белые зубы и сверкая большими карими глазами, Мустафа говорил:
— Представьте себе мое огорчение, когда после окончания курсов меня из-за возраста и роста не пустили на большой экскаватор. Пришлось работать на малых машинах, которые использовались на строительстве плотины в качестве подъемных механизмов на укладке цемента и железных ферм.
Наконец Мустафа пошел в управление строительства.
— Товарищ начальник! За три года другие машинисты самостоятельно водят экскаваторы, а меня в помощниках держат. Я хорошо изучил машину, — и Мустафа стал подробно излагать устройство разных экскаваторов.
Начальник удивленно посмотрел на комсомольца.
— Кто же виноват, малыш, что за три года ты вырос лишь на три сантиметра. Впрочем, сегодня же поручу опытным экскаваторщикам Халилову и Салманову подготовить тебя к самостоятельной работе. Халилов давно просит тебя на выучку. Кстати, у тебя есть уже паспорт или ты все еще вписан в отцовский?
— Да мне восемнадцать лет! — с обидой воскликнул Мустафа.
— Ну, если ты такой взрослый, — весело сказал начальник, — бери машину! Перенимай опыт Халилова. В народе говорят: мал золотник, да дорог.
Вскоре у Мустафы уже появились свои помощники — Вартанов и Новрузов. Днем все вместе рыли котлован, извлекая своей машиной в полтора-два раза больше грунта, чем требовалось по наряду. В свободное время Джафаров обучал помощников токарному, слесарному и электромеханическому делу — хороший экскаваторщик должен быть хорошим ремонтником! Работа в мастерской, учеба у Халилова не прошли для него даром.
Однажды Джафарова неожиданно вызвали к начальнику строительства. «Неужели опять начнется разговор о возрасте и росте?» — подумал он.
— Бери свою команду, Мустафа, и отправляйся на экипировку поездных составов, — оказал начальник. — Их много — тридцать! Произошла задержка с топливом, а без угля замрет электростанция, прекратится подача энергии на строительные участки.
— А котлован? — взволнованно спросил Мустафа. — Жаль уезжать, не закончив главное дело…
— Сейчас главное дело — подача топлива. От этого будут зависеть и котлован, и плотина, и жизнь города. Не подведи!
В первый день работы на новом месте Джафаров погрузил своим экскаватором десять вагонов угля. Вечером, усталый от непривычной работы, весь в угольной пыли, он решил собрать своих помощников и обсудить вопрос об ускорении погрузки. Решено было ввести техническое усовершенствование в подъемные механизмы, чтобы глубже погружать ковш — ведь уголь тверже грунта! Вскоре наловчились грузить составы на ходу, при подходе их к месту бункеровки. Доведя сменную норму до 250 процентов, Джафаров уже никогда не снижал ее.
С полной нагрузкой работала электростанция, весело стучал гравий в пульпопроводах, намывая плотину, сильнее били кинжальные струи мониторов, в городе появились новые фонари, яркой лентой уходящие от центральной площади к самым окраинным улицам у подножия сурового и равнодушного Боз-Дага.
