«Пример жизненного пути таких беззаветных коммунистов, как вы, как Ян Берзин, Николай Кузнецов, Дмитрий Медведев, и ваших соратников, — пишет бывший полковой разведчик майор в отставке А. Петров из Одесской области, — настолько впечатляет и восхищает, что вряд ли найдется даже самый равнодушный человек, который невольно не задумался бы над тем, чем отмечена его жизнь, что сделал он для своей Родины?! Как мало мы еще знаем о бескорыстных рыцарях революции, о тех, кто устанавливал власть Советов и отстаивал ее в боях с врагами! Я рассказал о вашей жизни студентам и будущим воинам. Мы долго не могли разойтись. Вспоминая войну, я заметил в беседе, что нам, бывшим фронтовикам, было легче, мы постоянно чувствовали в бою локоть товарища. А разведчики, воины незримого фронта? Как часто они оставались один на один с врагом, опираясь лишь на свой разум и железную волю».
Строки из письма уральских рабочих И. Махонько и А. Ступницкого:
«Почти 60 лет в рядах большевистской партии, полвека в советской разведке. Баррикады Октября, схватки с белогвардейскими разведками и контрразведками, лазутчиками Антанты, разведслужбами Канариса и Гиммлера — это же подвиг, который не должен быть предан забвению!»
Они просят ветерана написать книгу воспоминаний, персонажи которой служили бы примером для молодежи, подобно героям книг «Как закалялась сталь», «Молодая гвардия», «Старая крепость»…
Письма эти не случайны. Это дань человеку, одному из когорты большевиков-ленинцев, составивших цвет и гордость российского пролетариата, посвятивших себя великому историческому делу, во имя которого боролась и борется Коммунистическая партия.
— Ушли безвозвратно годы, — говорил Артур Карлович, — но в моей памяти, словно на киноленте, проходит вся моя беспокойная жизнь. Мелькают села, города, страны, огненные фронты сражений, куда уносила меня боевая молодость. В моей памяти до конца дней сохранятся имена первых наставников — латвийских партизан и командиров Кремлевских курсов, тех, кто учил меня искусству классовой борьбы, дал винтовку, чтобы сражаться за власть Советов, привил любовь и преданность Советской отчизне.
Именно она, эта любовь, вдохновляла Артура Спрогиса, вселяла силы в самые критические минуты его жизни, как в открытом бою, так и в глухих вражеских тылах, в опаснейших и рискованных схватках незримого фронта, когда он видел над собой занесенный меч врага и располагал секундами для принятия решения.
Да, он стремился делать жизнь с товарища Дзержинского, с его соратников — Яна Карловича Берзина, Якова Христофоровича Петерса, со своих учителей из Высшей пограничной школы и военной академии, которые воспитали из рабочего паренька борца революции, коммуниста-интернационалиста, образованного командира, выдающегося офицера советской разведки.
— Я свято храню в памяти имена тех, — продолжал он, — кто сражался рядом со мной на фронтах гражданской и Великой Отечественной войн, на рубежах Родины и под южным небом Испании, на незримых фронтах под Москвой, в Белоруссии, Прибалтике, и сложил головы на алтарь Отечества. Немного осталось моих боевых товарищей, которых сохранила изменчивая военная судьба.
Но по мере сил своих мы всегда среди молодежи, среди тех, кто, может быть, захочет посвятить себя тернистому, но благородному и бескорыстному пути военных разведчиков и чекистов, воинов молчаливого подвига.
