Люди выбрались за пределы Солнечной системы, достигли звезд и заселили кусочек великого космоса. Но единства как не было, так и нет. Бластеры и антигравы соседствуют с рыцарскими мечами и рабским трудом, просвещенные монархии — с теократиями и жадными корпорациями. Космос велик — но не каждому суждено найти здесь свое место.Крушение пассажирского лайнера выбрасывает Гая Кормака за границы привычной жизни и с головой окунает в доселе неизведанный, дикий мир. После климат-контроля, ежедневной рутины и монотонной работы на космической станции — хищные звери, природные катаклизмы, пираты, сокровища и целая планета в распоряжении одного-единственного человека — это кого угодно заставит пересмотреть свои взгляды и попытаться найти свой путь. Или — начать что-то новое, построить собственный мир, который станет убежищем и приютом для всех, кто готов жить и работать с горячим сердцем, холодной головой и чистыми руками.От выживания — к боевику, от боевика — к построению нового мира)
Разрывая верхние слои атмосферы, капсула ворвалась в околопланетное пространство и, оставляя за собой огненный шлейф, продолжила приближаться к поверхности. Она имела потрепанный вид, корпус явно принял на себя несколько ударов и потерял какие-то мелкие детали, но основные системы работали без перебоев, и поэтому человек внутри все еще оставался жив. Он давно избавился от содержимого желудка, и казалось ему, что лучше бы он остался на терпящем крушение лайнере…
Системы контроля температуры и уровня кислорода дышали на ладан, в этой предназначенной для спасения человеческой жизни консервной банке было жарко и душно — пассажиру внутри оставалось только беззвучно молиться, прерываясь на матерную брань в те моменты, когда перегрузки становились особенно ощутимыми.
Наконец сработали тормозные двигатели, потом раздался хлопок пиропатрона, и невольного астронавта снова вырвало, на сей раз желудочным соком. Капсула закачалась на парашютных стропах.
Это был запасной парашют, не такой большой и надежный, как основной, который оторвался при первой попытке замедлить скорость падения на поверхность. Посадка предстояла жесткая.
Когда до земли оставалось метров двести, человеку удалось рассмотреть в иллюминатор хмурые облака, морские волны, накатывающие на пологий берег, и мрачноватого вида равнину со скудной растительностью.
Какова вероятность того, что примитивный сканер капсулы со своей весьма ограниченной дальностью таки наткнется на планету земного типа? Крайне мала. Какова вероятность того, что поврежденная капсула доставит человека к поверхности живым и почти невредимым? Ничтожно мала…
Снова полыхнули тормозные двигатели, сжигая остатки топлива и обеспечивая более-менее ровную посадку, и, примерно с трехметровой высоты, капсула грохнулась на мелководье, подняв целую тучу брызг и погрузившись в воду на добрых полметра.
Повисший на ремнях безопасности человек глухо застонал, потом выматерился и принялся отстегиваться. Одну из застежек заклинило, и безуспешные попытки ее расстегнуть вызвали целую бурю эмоций:
— «…вы не можете проносить на борт межпланетного лайнера колюще-режущие предметы», — говорили они! «Мистер Кормак, вас обеспечат всем необходимым», — говорили они! Имел я вас в виду, чертовы придурки! Ка-ак я теперь буду отцеплять этот гребаный ремень? «Гай, зачем тебе в перелете нож?» — спрашивала она! Как мне теперь отцепиться? Вот что я спрашиваю!
Наконец ремень отщелкнулся, и пассажир рухнул на дно капсулы, и при этом ударился головой и коленом.
— У-у-у! — взвыл он.
По всей видимости, снаружи сейчас царил локальный ад: вода вскипела от соприкосновения с корпусом, и некоторое время нужно было подождать, чтобы не свариться заживо. Наконец, пассажир сделал усилие и, приподнявшись, принялся вручную открывать люк капсулы.
Открутив нужный вентиль и повернув рукоятку, человек толкнул люк, и он подался, впустив внутрь еще больше воды, какие-то водоросли и двух мелких рыбешек, которые принялись плавать внутри капсулы, пытаясь выбраться наружу.
Он некоторое время пялился на этих неестественно ярких рыбок, которых не напугала высокая температура воды, потом сбросил оцепенение и, повертев головой, увидел надпись:
«АВАРИЙНЫЙ КОНТЕЙНЕР. Для того чтобы взять, поверните красную рукоятку вправо».
Через секунду в его руках оказался увесистый оранжевый кейс размерами примерно полметра на метр.
— Хм! — глаза его наткнулись на индивидуальный бейдж-билет компании «Центавр». — Я сдеру с них все, что мне причитается… Сохраняйте билет до конца поездки, говорили они… Вероятность страхового случая — менее одной сотой процента, говорили они…
На бейдже был схематичный логотип компании: кентавр с луком и стрелами, порт приписки лайнера, маршрут, фотография пассажира, биометрические данные, данные о месте рождения, ну и имя-фамилия, само собой.
С фотографии смотрел молодой сероглазый темноволосый парень, коротко стриженый, небритый и то ли уставший, то ли не выспавшийся. «Гай Дж. Кормак» — значилось в соответствующей графе.
Бейдж-билет был запихнут в один из карманов штанов, и Гай Дж. Кормак, подхватив аварийный контейнер, вылез в люк и побрел к берегу — по пояс в воде. Ушибленное при посадке колено ныло, море было холодным, ветер — пронизывающим. Яйцо спаскапсулы, лежащее на боку, со всех сторон захлестывали волны, метрах в пятидесяти виднелся пологий пустынный берег. Отчетливо пахло солью и гнилыми водорослями.
Добравшись до берега, парень кулем повалился на относительно сухую гальку, выбросив вперед руку с контейнером и замерев так на несколько секунд.
