– Еще он пообещал прислать нам рабочих для восстановления потолка, – закруглился Конякин, и обвел взглядом притихший коллектив. – Что скажете?
А мы даже и не знали, что сказать. Обои лежали на полу и пугали нас своей зловещей красотой. В каком-нибудь магическом салоне или садо-мазо борделе они смотрелись бы великолепно, но редакции газеты…
– По-моему, это похоже на безумие, – подала голос Оксана Макакина. – Можно узнать, где зять их покупал и сохранились ли чеки? Тогда можно было бы сдать их и купить другие.
– А лично мне нравится, – сказал Петюня и встал рядом с Конякиным. – Такой оригинальный колор хорошо отражает направленность нашей газеты.
– Тебе хорошо говорить, – присоединился к дискуссии Влад, – ты сидишь в предбаннике, оклеенном обоями бледно-зеленого, психически здорового цвета, а представь, каково будет всем нам целый день среди этой черноты, серебра и золота. Жуть.
– Давайте-ка приложим полосу к стене и посмотрим, – скомандовал С. С. – Прикладывайте!
Иловайский взял сам рулон, Дима – конец отмотанной полосы и полез на стул, дабы развесить обои сверху донизу. А мы все выстроились полукругом и стали смотреть. Смотрелось, как бы это выразиться… м-м-м-м… слегка апокалиптично.
– Вроде неплохо, – тяжело вздохнул Конякин. Видимо ему очень не хотелось расставаться с дармовыми обоями отличного качества и высокой стоимости.
– Креативно, – поддержал начальство Петюня чинным кивком головы.
Слово Станиславу Станиславовичу понравилось, хотя ни он сам, ни мы его точного значения не знали.
– А, может, все-таки попробуем сдать их в магазин? – пискнула Тина Олеговна.
Конякин вновь удалился в свой кабинет для переговоров с главредом и по возвращению сообщил малоутешительную весть:
– Сдать их не получится, а почему не говорит. Не получится и все тут.
Не успел коллектив погрузиться в тягостную задумчивость, как Иловайский снова выдал идею, он явно пребывал в фазе беспрерывных озарений.
– А вселенщики себе новые обои купили?
Конякин медленно и как-то задумчиво кивнул.
– Ну так давайте с ними поменяемся! Скажем, заберите свое черное гов… Ой, извините! Заберите, скажем, эти обои, а нам свои отдавайте, потому что мы на такое не согласны!
– У них обои из того же загородного дома, – С. С. хмуро, исподлобья смотрел на Иловайского, – и я их видел. Они поросяче-розового цвета. Хозяйка хотела цвета фуксии, а супруг ее разницы не уловил. Ну не знает он разницы между ядовито-розовым и цветом фуксии! Понимаете?!
Я представила наш офис в ядовито-розовых тонах и зажмурилась от страха.
– Тогда уж лучше эти оставить, – тоскливо протянула Макакина.
– Да что вы мучаетесь? – снова вступила Таисия. – Красиво получится, репродукции еще какие-нибудь из дома натаскаете, сувенирчики, и весь издательский дом к вам в редакцию станет, как на экскурсию ходить и завидовать. Все равно у вас на другие денег нет, давайте клеить.
И мы начали клеить.
Действовал коллектив споро и слаженно – всем хотелось побыстрее попасть домой и успеть хоть что-нибудь приятного ухватить от выходного дня, и поклейку обоев завершили прямо таки в рекордные сроки – к семи часам вечера.
– Готово! – возвестил Влад, разглаживая последнюю полосу.
Уставшие, но довольные, мы сбились в кучку в центре помещения и огляделись. Интерьер поражал воображение до судорог, до икоты, до желания немедленно принять на грудь граммов пятьдесят настойки валерианы…
– Ничего, – Конякин стащил с головы платок и вытер им лоб, – со временем привыкнем.
– Надо на дверь повесить новую табличку: «Офис аццкого сотоны», – Иловайский сваливал в мусорный пакет все отходы. – Ну или что-нибудь в этом роде. Чтоб уж креатив, так креатив.
– На днях нам сделают потолок, – Конякин медленно расстегивал халат, – и можем возвращаться к работе, я всех оповещу. У всех должны быть готовы все статьи, все материалы! Будем работать в авральном режиме!
– А что-нибудь для интерьера приносить? – поинтересовалась Тина Олеговна.
– Можете приносить, – милостиво разрешил предводитель.
– Надо поглядеть, не завалялись ли у меня где-нибудь дома бронзовые люстры и черные подсвечники, – вздохнул Влад и побрел в конякинский кабинет переодеваться.
