– Я бы не пришел, если б знал!.. Меня заманили!.. Мне только сейчас показали!
Голос у него оказался погромче, чем даже у футуриста» (
В письме, написанном спустя три месяца после злополучного мюнхенского послания и оставшемся в бумагах Пяста (РНБ), он пытался объяснить: «Разумеется, в здоровом состоянии я не принял бы близко к сердцу одинаковость рифм! Но в больном мозгу возникла приблизительно такая идея при получении Вашего письма: Вы ставите меня настолько низко, что считаете возможным сознаваться в таком позорном деле, как кража, причем предлагаете мне вдобавок дележ добычи, затыкая мне рот первым куском. Рифма играла роль вещественной ценности в этом построении – подобно всякой другой вещи, а не была для меня каким-либо священным предметом – ни атрибутом “моего творчества”. Конечно, комичность моей выходки этим объяснением подчеркивается еще больше. Как жаль, что, быть может из-за нее, Вы бросили свои стихи». К истории взаимоотношений Пяста с Брюсовым отметим, что в собрании рижского коллекционера А.Т. Ракитянского хранится экземпляр «Urbi et Orbi» с надписью: «Владимиру Алексеевичу Пестовскому от автора. Валерий Брюсов. 1907».
В 1920-х Пяст вел отделы «занимательного стихосложения» и «литературных задач» в ленинградской «Красной газете» и журнале «Смена».
Оно состоялось 20 декабря 1916 г. у писателя В.В. Бородаевского (присутствовали Е.Г. Лисенков, К.Ю. Ляндау, Е.В. Аничков и др.); с отдельными частями романа был знаком Блок. См. письма Пяста к Е.Ф. Никитиной 1925 г. с запросами о судьбе рукописи (РГАЛИ и ГЛМ).
Это можно предположить на основании письма Пяста к Блоку от 3 февраля 1917 г. (Литературное наследство. Т. 92. Кн. 2. С. 234).
В автобиографической справке Пяст сообщал, что в феврале 1917 г. «закончил роман в 4 ч. «Роман без названия», повесть «Круглый год». В 1923 г. закончил первую часть романа «Возрождение» под заголовком «Дом отдыха»» (
РГАЛИ. Ф. 2182. Оп. 1. Ед. хр. 140. Л. 56–57 (Альбом М.М. Шкапской). Первые 11 стихов приведены в кн.:
Воля народа. 1917. 15 ноября.
Воля народа. 1917. 19 ноября. Интерпретацию поэтических инвектив Пяста в контексте политической ситуации см.:
Воля России. 1917. 19 декабря; имеются в виду первые приказы большевистского главковерха прапорщика Н.В. Крыленко и его присутствие при солдатском самосуде над смещенным верховным главнокомандующим Н.Н. Духониным. Стихотворение, которое должно было открыть предполагавшийся цикл «Галерея современников», снабжено эпиграфами из К.Д.Бальмонта – «Высоко на Парижской Notre Dame / Красуются жестокие химеры… И гнусность доведя до красоты… Орангутанг и жалкий идиот / Зачатый в этом мире в черный год».
Дело народа. 1918. 10 мая. Организаторами вечера были Г.В. Иванов и Г.В. Адамович.
Датой первого своего публичного выступления как декламатора Пяст указывал вечер, устраивавшийся В.Мейерхольдом в пользу пензенского землячества 2 декабря 1913 г. Пяст читал «1 января» Лермонтова, А.А. Голубев – «На железной дороге» Блока, участвовали также В. Веригина, Т. Дейкарханова, А. Гейнц (программка в архиве А.А. Голубева).
Современный чтец-декламатор. Л., 1926. С. 5–6.
Ср. его посвящение Пясту (1913):
