Что вдруг полностью

Л.И. Веселитской часто приходилось сочетать малосовместимые знакомства. Толстовец А.М. Хирьяков вспоминал: «– Я Мимочке прямо сказал, – жаловался мне очень любивший меня Лесков, вздергивая недовольно плечами, – нельзя хромать на оба колена. Что-нибудь одно. Если она признает правду Толстого, то зачем она бегает за Иваном Кронштадтским? Каких она там чудес ищет?» (Хирьяков А. Мимочка (Светлой памяти Л.И. Веселитской-Микулич // Очаг (Львов). 1937. № 4. С. 4). См. о ней также: Антон Чехов и его критик Михаил Меньшиков: Переписка. Дневники. Воспоминания. Статьи / Сост., статьи, подгот. текстов и примеч. А.С. Мелковой. М., 2005.

ИРЛИ. Ф. 44. № 22. Л. 68. Подпись: «Ник. Т-о (Анненский)». В первом стихе – разночтение с широко известным печатным вариантом: «Там на портретах горды лица». Альбом открывался посвящением М.О. Меньшикова (5 октября 1905 г.):

Гумилев Н.С. Письма о русской поэзии. М., 1990. С. 206.

Гумилев сказал Блоку об этом стихотворении: «Тут вся моя политика». См.: Гумилев Н.С. Письма о русской поэзии. С. 362.

Гумилев Н.С. Письма о русской поэзии. С. 358–359.

См.: Гумилев Н.С. Письма о русской поэзии. С. 361–365. Это изложение гумилевской лекции мемуаристка Н.И. Яблоновская (урожденная Давыдова, ум. в 1978) повторила позднее в беллетризованном автобиографическом очерке (Яблоновская Н. Двадцать первый // Возрождение (Париж). 1953. № 30). Из новейшей литературы по этой теме см.: Иванов Вяч. Вс. Николай С. Гумилев и Жорж Дюмезиль: роль поэтов и тройственность каст в древности // Шиповник. Историко-филологический сборник к 60-летию Р.Д. Тименчика / Сб. издан по недосмотру Ю. Левинга, А. Осповата, Ю. Цивьяна. М., 2005. С. 112–122.

См.: Тименчик Р. По делу № 214224 // Даугава (Рига). 1990. № 8. С. 116–122; Сажин В. Предыстория гибели Гумилева // Даугава (Рига). 1990. № 11. С. 91–93.

Лукницкая В. Николай Гумилев. С. 294 (заключение следователя Якобсона).

В 1920-х Павел Лукницкий записал для биографической канвы Гумилева воспоминание Ахматовой о 1905 годе: «…когда на пасхальной неделе затеял дуэль с гимназистом Куртом Вульфиусом, Андрей Горенко стал его секундантом. Правда, дуэль не состоялась – гимназическое начальство не допустило»¹.

То, что ему было рассказано сверх того, не зафиксировано в записях Лукницкого, но он на свой страх и риск расшифровал начальное «В» в составленном для него Ахматовой варианте ее донжуанского списка² («В, Г, NN, Ч, Н, Л, З, Ц, Ф, К, Владимир Петрович») как «Вульфиус». Кажется, он ошибался, как следует, видимо, из другого варианта такого списка, составленного для Н.Н. Пунина и хранящегося у его внучки А.Г. Каминской³.

Фамилия Вульфиусов в рассказе о Царскосельской мужской Николаевской гимназии начала века известна по очерку Николая Оцупа об Иннокентии Анненском, где в уста директора гимназии вложена фраза, вызванная шалостью гимназиста: «Вульфиус, какая ты дрянь…»⁴. Нам доводилось отмечать, что такая форма обращения к ученику противоречит другим мемуарным свидетельствам о педагогической манере Анненского⁵. Впоследствии обнаружился источник подтасовки Н. Оцупа – он использовал эпизод из воспоминаний своего старшего брата, Александра Оцупа (писавшего под псевдонимом «Сергей Горный»), тоже воспитанника Царскосельской гимназии, но там этот эпизод с одним из Вульфиусов произошел не у Анненского, а у другого преподавателя⁶.

Несколько братьев Вульфиусов учились в этой гимназии. Их отец Александр Александрович Вульфиус (1854–1940) служил смотрителем уделов в Царском Селе. Мать их, Екатерина Владимировна, урожденная графиня Соллогуб (1860–1918), была дочерью известного русского писателя, автора повести «Тарантас». Это обстоятельство позволяет определить автора очерка, который был опубликован в рижской русской газете⁷ 1926 года за инициалами «А.М.», ибо в 1927 году в рижском же журнале «Перезвоны» (№ 30) помещен очерк «Шутки Соллогуба», подписанный «Анатолий Матюшкин. Рига», автор которого называет себя внуком В.А. Соллогуба. Понятен выбор псевдонима – к роду Матюшкиных принадлежала мать Михаила Виельгорского, известного музыканта и тестя В.А. Соллогуба. Понятно и имя автора этого очерка – Герберт-Анатолий Вульфиус, родившийся в 1884 году, на два года старше Гумилева. В 1939 году он уехал из Латвии в Германию.

Дуэльный партнер Гумилева Курт Вульфиус (1885–1964) тоже жил в Риге последние сорок лет своей жизни, был практикующим врачом, после Второй мировой войны – заметным гомеопатом⁸. Его дочь – рижский искусствовед Вера Барташевская, рассказы которой о семейных преданиях помогли атрибутировать авторство заметки о Гумилеве.