А теперь еще, на закуску. Я. Назад. Не хочу. Объясняю, я там стану кэпом только по приказу партии и правительства. Скажем так, а они такой приказ не отдадут - слишком я ершист и неудобен. Из семьи у меня там, теперь, двое: бабуля и Чаечка. Бабуля торопиться к деду, без него у нее не для кого жить. Такой она человек. Лариса с мужем... не пропадет. Я ей вклад в своей сберегательной книжке завещал, там вполне достаточно. Так что, сейчас мой круиз. Возможно смертельный. И последнее, мне очень повезло, что мои друзья со мной, а вместе, мы - сила. - Твердо сказал я. - Колян, не кипятись. Мы все понимаем, что говорить о возвращении на Землю безнадежно, - с горечью заметил Костян. - Нет, парни - рано, так будет вернее. - И я поставил точку.
Вопросов не последовало.
Планы, туды их нехай... При поиске очередной точки предыдущего гипервыхода, мы напоролись на пиратов из диктатуры Рабар. Средний крейсер пятого поколения производства рабарского диктата выскочил из-за планетоида, предварительно лишив нас возможности уйти в гиперпрыжок, так как направленное излучение, расположенной по нашему курсу, гиперловушки расфокусировало двигатели пространственного гиперперехода и прыжок стал не возможен. По скорости в обычном пространстве рабарский крейсер Проекта Смерч 5С почти не уступал нам, а по вооружению превосходил вдвое.
Рабовладельческий диктат Рабар претворял в жизнь свой подход к рабам, как социальной группе. В этом государстве не принуждали к повиновению рабскими нейросетями и другими аппаратами подавления воли, невольников... перевоспитывали. Рабов с высоким уровнем интеллекта помещали в специальные клиники, где избирательно стирали память, а затем применяя медикаментозные препараты и гипнотические методики, изменяли психологический портрет личности. Затем такая заготовка будущего гражданина заключалась в трудовые воспитательные лагеря и далее поступала в личные закрытые учебные заведения диктатора Альфреда 1. За тысячелетия существования диктата, другого имени кроме Альфред 1, у диктатора не было. В конце, рабарской учебно-воспитательной цепочки появлялись кандидаты в граждане Рабара или просто - кандидаты. Эти люди отличались абсолютной преданностью лично диктатору и патологической ненавистью к его врагам. Они составляли основу янычарского корпуса диктатора. Отбраковку кандидатов в кандидаты и рабов с низким уровнем интеллекта перерабатывали на органы и лечебные препараты. Не пропадало ничего ценного.
Мы могли только дорого продать свои жизни, другого выхода у нас не было. Затевать огневую дуэль с рабарцем, было только оттяжкой развязки. Которая привела бы к тяжелым повреждения нашего рейдера и уничтожению экипажа. Кто-то бы выжил, чтобы стать рабами, но и таких было бы мало. И мы поставили на кон все - и корабль и наши жизни.
Рабарцы сразу выпустили абордажные команды на десантных ботах и прикрывая их корпусомкрейсера, пошли на сближение с нашим рейдером. Одновременно они открыли огонь из туннельного орудия среднего калибра, постепенно лишая энергии выставленные нашим рейдером щиты. Стреляли по носу и корме судна - рядом с двигателями. Демонстрируя этим, что желают получить такой подарок, как наш рейдер, целеньким и в обертке. Вражескому кораблю были не опасны наши турели с противоабордажными и противоракетными орудийными автоматами. Противоракетная оборона крейсера играючи отразила наш ракетный залп, а импульсы средних лазеров поглощались умело выставленными щитами. Теперь все решал абордаж и пусть у штурмовиков всегда есть вероятность погибнуть, зато доля в добыче - двойная.
Уверен, что пираты с чувством полного удовлетворения наблюдали за неэффективной суматошной стрельбой противника по десантным ботам, за непрофессиональной работой операторов с полями формирующими защиту. А неуклюжее маневрирование рейдера, сумевшего подставить борт для одновременного абордажа всеми тремя ботами, должно было вызвать уничижительный смех в рубке крейсера. А что еще могут им противопоставить штатных двадцать человек экипажа картографического судна Проекта Странник 4С? Пусть и крейсерского ранга. И посему пираты рассчитывали на легкую прогулку за лакомой добычей и, скорее всего, от желающих участвовать в абордаже отбоя не было.
