— Мне приходилось отказываться от мести, — Ринов поднял голову. — пока я не встретил вас. В самом деле, где я мог встретить Ребиза, где мог найти его? Он сгинул, пропал и я ничего о нем не слышал. Чем больше я ненавидел его и проклинал, тем яснее мне становилась мысль, что никогда мне не удастся свести с ним счеты. И вот чудо случилось: я могу его увидеть и… убить. Вы понимаете, что со мной делается?
Некоторое время они молчали. Затем Ринов сделал резкое движение и бросил в сторону Веры:
— Завтра я запишусь в германскую команду добровольцев-электротехников и уеду на фронт. Там доберусь до Зибера. А вы… слушайте меня… вы должны помочь мне! Вы должны ехать со мной в Реймс! Разделите со мной месть… заплатите ему за все, что он сделал с вами…
— Нет! Нет! — испуганно воскликнула Вера. — Я не могу, не могу…
— Не можете? — ядовито процедил Ринов. — А почему, позвольте вас спросить? Разве вам мало того, что он с вами сделал, мало того, что я рассказал? И рассказал-то я все это, чтобы сделать вас своей сообщницей. Вы должны помочь мне — таких, как Зибер, нужно уничтожать.
Он уговаривал ее, растерянную, взволнованную, готовую плакать, молил… угрожал, почти кричал на нее. Бледная, трепещущая, она только качала головой на его страстные слова и сжимала руки в тоске.
— Нет… нет… — шептала она. — Я не могу… не могу… я не пойду на это… не могу…
Он вскочил, разъяренный, готовый бить ее, обманутый в своих ожиданиях, в тайных надеждах на ее помощь…
— Не хотите? Я даю день на то, чтобы вы решились! Завтра я спрошу вас и, если вы не согласитесь, — я немедленно уезжаю в Реймс и… сделаю все сам…
Не прощаясь, он резко повернулся от нее и пошел к выходу из сада. Она осталась сидеть, подавленная, готовая лишиться чувств. Страшные картины вставали перед ней. И одна яркая мысль вдруг предалась в голову:
— Боже мой! Боже мой! Что я сделала!
Опять ночь без сна, ночь, полная пытки… часы, когда вся прежняя жизнь пробегает в одну минуту перед воспаленными глазами. Что делать? Где решение? С кем идти? Правду ли говорит этот сумасшедший? Какие у него страшные глаза! Помогать ему? Боже мой! Никогда! Предоставить всему идти так, как оно идет?.. А если убийство? Ну, что ж! Гак и надо! Так суждено… Но нужно ответить этому маньяку. Он ждет. Что ему сказать?
Утро серым, мутным светом влилось в окно, а решения не было. Она встала с постели, измученная, разбитая, с синими кругами под глазами. Она не знала, что сказать Ринову, когда он придет, и боялась этой встречи. Она ходила по комнате из утла в угол, садилась, вскакивала и снова ходила. До его прихода оставалось полчаса, а решения не было. И вдруг она схватила листок бумаги, торопливо набросала: «Нет, не могу!», позвала Розу, велела ей отдать записку Ринову, когда он придет, и, крадучись, вышла из дома по заднему ходу. Она быстро шла, почти бежала, не зная куда, зачем, — лишь бы подальше от этого страшного человека. Несчастный калека, кокаинист, маньяк, — он внушал ей отвращение и страх. Она пыталась вызвать в себе то сочувствие, которое питала к нему во время его рассказа, — и не могла. Что-то мешало ей и она не знала, что.
Она вернулась домой под вечер и Роза передала ей записку Ринова. Неровным, дрожащим почерком было нацарапано: «Вы недостойны имени женщины! Вы — самка, баба! Я никак не думал, что вы так привязаны к этому дьяволу. Теперь я это ясно понял. Вы по-прежнему любите его. Впрочем, черт с вами! Я уезжаю еще сегодня и ваш любовник не уйдет от меня. Не вздумайте помешать мне. Не лезьте в эту историю — я и вас прихлопну!»
Вера не обратила внимания на грубый тон письма. Одна мысль поразила ее. Она еще раз прочла записку и вдруг ей стало ясно и понятно все. И бессонная ночь, и страшные картины, и страх перед Риновым и мучительные колебания.
В тот ясе день, бросив кудахтавшую от удивления фрау Берту, Вера ехала на вокзал, к западному экспрессу. В автомобиле, на вокзале, в людской толпе, в вагоне, одна мучительная и радостная и почему-то жуткая мысль журчала, как ручей, гремела, как яростный шквал, нежно баюкала: «Люблю… люблю… люблю…»
В течение пяти дней в далекой Индии, на фронте в 200 км. длиной, между Горакпуром и Аллахабадом, шел тяжелый бой советско-индийско-афганской армии с английскими войсками.
