Чтобы человек стал Богом полностью

Перечислим наскоро ещё несколько случаев: мать Жанна Делелое[390] (†1660), святая Гертруда Хэльфтская[391] († 1302), Мария от Воплощения[392] († 1618), сестра Мария-Марта Шамбон[393] († 1907), Блаженная мать Мария Кресцентия Хёсс[394] († 1744), иногда Христос только погружает сердце святого мистика в Своё, прежде чем вернуть его на место: так было со св. Вероникой Джулиани[395] († 1727), но сама Вероника знала другие способы соединения сердец[396]; сестра Жозефа Менедез[397] († 1923), мать Екатерина Аурелли от Драгоценной Крови[398] (Catherine Aurelia Caouette † 1905).

Было бы, однако, нечестно превозносить значимость подобных текстов. Прежде всего они достаточно редки, по крайней мере те, в которых достигнута подобная степень реализма. А что касается материальности фактов, тексты не доказывают ничего. Не было сделано никакого научного исследования ни одного из этих случаев, но ведь подобное исследование принесло бы отрицательные результаты, поскольку, по определению, физическая идентичность с Христом, признаки которой мы ищем сейчас, находится, как и реальное евхаристическое присутствие, на уровне реальности, недоступной чувствам.

Признаем также, что в тексте прямо не выражается наше мнение, ведь, по нашей гипотезе, Христос и Екатерина, например, не должны меняться сердцами, они могут это сделать иначе, потому что у них уже одно сердце. На самом деле, этот мистический опыт ценен только тем, что он обозначает. Это — знаки. Чтобы объяснить их правильно, надо восстанавливать их каждый раз в их контексте, чего мы не можем сделать теперь, и приблизить их к другим мистическим опытам, более частным, смысл которых нам кажется очень близким: сердце Христа представляется огромной полостью, где укрываются мистик и другие души, иногда всё человечество. Мистику предлагается пить, и быстро, и долгими глотками, кровь Христа, прямо из раны в Его сердце, и т.д.

Эти рассказы демонстрируют нам со всей очевидностью безумно смелое желание союза некоторых мистиков со Христом. Именно через сердце, исследование различных контекстов могло бы доказать то, что всё человеческое существо Христа становится объектом, динамично преследуемым. Речь идёт о том, чтобы стать частью Его существа, чтобы разделять Его жизнь, Его мысли, страдания, желания и Его любовь. Подобные тексты показывают нам, куда может привести интенсивность этих желаний. Но всего этого, как мы это знаем и уже говорили об этом, всего этого нам недостаточно.

То, что эти свидетельства заключают в себе относительно нового и что для нас самое важное — это интуиция: Христос сам и первый желает этого союза, и при окончательном рассмотрении у мистика появляется это желание от самого Бога. Это особенно ясно видно из рассказа святой Маргариты-Марии. Сначала Христос просит у неё сердце. Затем она умоляет взять её сердце. История святой Лютгарды предупреждает нас, что именно так происходит всегда, даже если кажется, что инициатива исходит от человека. Святая Лютгарда не была удовлетворена дарами Бога: «И Бог сказал ей: Чего же ты хочешь?» — «То, чего я хочу — это Ваше Сердце». И Господь: "Скорее Я хочу твоего сердца"».[399]

Отметим, что эти мистические опыты раскрывают глубокое убеждение мистиков, и если мы верим в подлинность этих опытов, то мы допускаем вместе с ними, что Христос хочет установить между ними и собой такой полный союз, который соответствует настоящему единению сердец. Рассказ святой Маргариты-Марии говорит скорее о причастности сердцу Христа, чем о подлинном обмене сердцами.

Это убеждение сопровождается, конечно, уверенностью в том, что если Бог хочет, Он это может.

Наконец, для выражения такого союза, Христос прибегает иногда сам, словесно, образно или через различные чувства, к категории некоторой физической тождественности между Ним и мистиком. Именно в этом смысле, как нам кажется, надо интерпретировать странное приключение Блаженного Рэймонда из Капуи у изголовья больной Екатерины Сиенской, который был смущён необычными откровениями, которыми она делилась с ним. И вот, снова взглянув на Екатерину, он пережил устрашающее впечатление от того, что её черты становились чертами Христа; и он воскликнул, ужаснувшись: «Кто на меня так смотрит?» Голос Екатерины отвечает ему: «Это Тот, Кто есть». Вскоре видение исчезло[400]. Похожий эпизод встречается в жизни святой Екатерины Риччи[401] († 1590).

Именно в этом смысле мы предложили бы интерпретировать все эти мистические явления, связанные со Страстями Христа: стигматы, воспроизводящие пять ран Христа, боли в голове, соответствующие болям от тернового венца, боли и отметины от бичевания, и т.д.