Чтобы человек стал Богом полностью

Мы не будем подвергать необходимой критике все эти явления. Можно, безусловно, обсуждать и отвергать некоторые из 321 случаев стигматизации, учтённых докторами Имберт-Гурбейрэ в конце XIX века[402]. Впрочем, эти оговорки кажутся иногда слабо обоснованными в глазах других авторов, не менее критичных[403].

Но как бы ни была сурова историческая и научная критика, остаётся достаточное количество случаев, некоторые из которых произошли совсем недавно. Мы не приведём ни одного текста, так как они все слишком длинные и относительно более известные. Мы ограничимся тем, что предложим их интерпретацию.

Всё происходит, как нам кажется, по евхаристической категории воспоминания, как если бы человек со следами рубцов на теле, сострадающий, переживал не воспроизведение Страстей Христовых, но сами Страсти Христовы; как если бы он испытывал в Христе боли самого Христа; как если бы страдания тела Христа происходили в его собственной плоти. Достаточно часто кровь человека со следами рубцов на теле течёт из его ран не по тому направлению, которое соответствует положению его тела, но по тому направлению, которое соответствовало положению тела Христа на кресте. Например, у человека, лежащего в постели, стопа ноги расположена вертикально, а кровь из его ран поднимается к пальцам, вместо того, чтобы течь к пяткам[404]. Появление на поверхности тела ран, соответствующих этому страданию, всего лишь знак, сам по себе вторичный. Именно поэтому существуют невидимые стигматы (случай св. Екатерины Сиенской). А так же и форма и место стигматов могут значительно меняться и не обязательно соответствовать точно формам и месту ран на теле Христа. Но эти раны, по форме различные, так как появляются на телах различных форм, соответствуют боли, испытанной одновременно и в одном и том же теле, Христом и человеком со следами рубцов.

Тот же феномен работает и во времени: тело Терезы Нойман совпадало в пространстве с телом Христа, и она страдала вместе с Ним, но она совпадала также и во времени с самим событием, о чём говорили её реакции в течение видений, поскольку Тереза Нойман действительно не знала в каждый момент, что произойдёт минуту спустя, и сохраняла надежду, почти до конца, на то, что Христос избегнет своих палачей.

Возможно, следовало бы видеть нечто иное, чем «иллюзии и серьёзные галлюцинации» в убеждении о. Сюрэна, который в течение более, чем двадцати лет, каждый раз, когда ему случалось видеть обнажённой часть своего тела, видел в ней и касался тела Христа[405]. Но если появление стигматов всего лишь знак, сам по себе вторичный, этой глубокой физической идентификации человека с Христом, весь ансамбль этих мистических явлений, связанных со Страстями Христовыми, в свою очередь всего лишь знак, сам по себе вторичный, глубокой физической тождественности со Христом всякого человека, который отказывается от самого себя ради любви. Поскольку любая боль в руке или ноге может проявляться различными способами, постольку и единственная боль отказа от самого себя может приобретать самые различные формы.

Это заставляет нас предчувствовать дальнейшее.

Здесь мы представим немного текстов в качестве примеров; очевидно, что ни один из них, ни даже все вместе не смогут послужить началом доказательства. А речь идёт именно об этом.

Напомним знаменитую историю святого Мартина († 397), который отдал часть своей одежды нищему, и Христа, который явился перед ним на следующий день, в его одежде. Мы имеем здесь отголосок знаменитого текста св. Матфея[406]. Но Рэймонд из Капуи[407] сообщает о двух очень похожих эпизодах из жизни св. Екатерины Сиенской. Однажды она дала маленький серебряный крестик нищему, который преследовал её до часовни; другой раз одежду, как св. Мартин[408]. В рассказе не совсем ясно, был ли это действительно нищий или Христос, переодетый в нищего для того, чтобы испытать милосердие Екатерины. Но в любом случае, урок тот же.

Мейстер Экхарт, как замечает Владимир Лосский, может сказать о личности обоженого человека, то есть о святом, как и о личности Христа, что она не сводится к «закрытой индивидуальности», но «заключает не только всех индивидуумов человеческого рода, но и ангелов, и все создания. Таким образом, человеческая личность в её обожении похожа на божественную Личность Сына в Его воплощении: она простирается на всю совокупность создания…»[409]