– Вы правы, я бы предпочел, чтобы вы принадлежали только мне одному.
– Что?!
– Да, Лиз, я прошу вас стать моей женой.
– Но я уже была ею и не имею ни малейшего желания повторять свою ошибку. И потом, по-моему, это вы были инициатором нашего развода.
– Лиз, я кретин, но вы не дали мне ни одного шанса узнать вас.
– Ха, вы не очень-то и старались заполучить его. Помнится, тогда вы были полностью поглощены изучением прелестей вашей секретарши.
– Лиз, я виноват, но вы уж были очень хорошо замаскированы, а я предубежден против навязанной мне жены и от этого так глупо вел себя.
– А стоило бы вам увидеть мою смазливую физиономию, и все было бы по-другому?
– Да.
– Я так и знала, вы отвратительное современное животное, самец, вам не нужен человек, вам подавай кусок мяса, да поаппетитнее.
– Лиз, это не совсем так.
– Так, именно так, помимо того, что я видела собственными глазами, я еще наслышана о ваших подвигах, короче, вы будете последним человеком, за которого я выйду замуж.
Энтони не из тех, кто пропускает удары, не дав сдачи.
– Но вы сами, Лиз, живете с красивым куском мяса, вы почти не знаете его, но это не помешало вам спать с ним.
Я не сразу нашлась.
– В отличие от вас он не животное. Он любит меня и не так, как вы думаете.
– Вы уверены? – насмешливо спросил Энтони и добавил. – Я видел, как он смотрел на вас, да он сгорает от бешеного желания.
– Нет, вы все врете, мы прожили уже почти полгода и…– я запнулась, потому что Энтони очень явно просиял, я не сразу поняла почему, а когда догадалась и добавила, – до недавнего времени, – то было уже поздно и он не поверил, продолжая сиять.
– Зря улыбаетесь, теперь он мой любовник, вот, – сердито сказала я.
– Пусть будет так, но почему вы несправедливы?
– Я?!
– Да, вы разрешили Рэю не только ухаживать, но даже жить с вами под одной крышей, а мне отказываете во всем?
– Потому что, потому что я знаю вас, вы низкий тип, ради денег вы способны на подлость, а Рэй нет.
Я была довольна, что достала его, в общем-то, я не кровожадна, но сейчас мстительно радовалась. У меня еще была свежа в памяти наша последняя встреча в его офисе.
– Действительно, деньги были важнее всего для меня.
– Ага! – торжествуя, вскричала я.
– Но сейчас не только они. Лиз, дайте мне шанс, я добьюсь, вы поверите мне и полюбите меня.
– Нет, Энтони, вы опоздали, я уже люблю.
– Этого мальчишку?! – взревел он.
– Да, вы видели, как мы целовались, и не станете же вы отрицать, что он необыкновенно красив, и потом он великолепен в постели, думаю, вам до него далеко.
Уж этого точно мне бы не следовало говорить, он просто взбесился от моего яда.
– Так вы сомневаетесь, смогу ли я удовлетворить вас? – осипшим голосом спросил он и добавил:
– А вот мы сейчас посмотрим.
Я не успела к двери, он настиг меня. Я не кричала, это отняло бы у меня силы, я отчаянно пыталась выбраться из его железных рук. Он поднял меня, вышиб ногой дверь в спальню и бросил на кровать. В панике я подумала, что на этот раз мне не уйти, я не купила вторую лампу и вазу поставила не сюда. Я даже бросила сопротивляться от безысходности, я была как парализована, пока он стаскивал с себя и меня одежду, но когда я почувствовала на себе его горячее голое тело и эти его настойчивые руки и губы, отчаяние и страх придали мне силы и я почти освободилась от него, но, увы, только на мгновение. Я опять оказалась в полной его власти, и он сделал со мной, что хотел, мне было все равно, уж теперь-то я была точно как бесчувственная колода. Я слышала, что он что-то говорит ласковое и успокаивающее, но смысл слов не доходил до моего сознания.
Его смех возмутил меня и вернул способность думать, слышать, говорить и двигаться. Я хотела что-то сказать, и уже брови сошлись в одну линию, но он нагнулся и закрыл мой рот своим, и так повторялось всякий раз, как только я хотела излить на него поднявшуюся во мне волну гнева. Наконец он закрыл мой рот рукой и сказал:
– Лиз, будьте умницей, не ругайтесь, уже ничему не поможешь. Я люблю вас, вы не знаете, как вы прекрасны, ваше тело создано для любви. Я научу вас этому, и вы узнаете наслаждение, я завтра женюсь на вас.
Это было последней каплей, я больно укусила его руку, вскочила и, задыхаясь от ярости, сказала:
– Энтони Камерон, вы грязная свинья и самоуверенный негодяй, вам удалось удовлетворить свои гнусные желания, но никогда вам не удастся заставить меня выйти за вас замуж, я скорее стану женой последнего бродяги с улицы, и никогда еще раз вы меня не затащите в постель. Надеюсь, никогда я не увижу вашу отвратительную личность, меня воротит от нее.
Лицо Энтони застыло, и затем на нем проступило циничное насмешливое выражение, он издевательски расхохотался и сказал:
