Вытираясь, я вернулась в спальню и пожалела, что полотенце недостаточно велико, чтобы в него можно было укрыться всей, так как большая часть оказалась неприкрытой, как я ни старалась. И этот тип, то есть муж, был доволен, ему осталось что разглядывать.
– Как вы сюда попали? – спросила я.
– Вон оттуда, – указал он и добавил, – та дверь соединяет наши спальни. – Я присмотрелась. Действительно, там что-то такое проступало.
– Я хотел вам помочь, вы еще не знаете всего здесь.
Явно лицемерит! Его выдавали радостные огоньки, пляшущие в глазах.
– Мне не нужна ваша помощь. Я сама как-нибудь разберусь. Идите, Стив.
Держу пари, таким величественным взмахом руки Елизавета Английская выпроваживала своего лорда-канцлера. Он послушался, нет – повиновался.
– И постучитесь в следующий раз.
Он чуть склонил голову и вышел. Мне кажется, он опять хотел расхохотаться.
Естественно, я закрыла на замок и ту дверь и, не найдя других, сбросила полотенце и пустилась на поиски во что бы мне здесь одеться. И нашла, да так много, что непонятно: зачем столько? К сожалению, все оказалось бракованным и никуда не годным, какие-то сплошные лепестки и дыры. Я уже отчаялась, но, наконец, мне повезло. Я откопала длинное малиновое платье, в нем даже рукава имелись и только один вырез сзади! Но ничего, с этой бедой я справилась с помощью одной штуки сомнительного цвета. Туфли, конечно, тоже не ахти: все как одни на спицах вместо каблуков. Но я рискнула, самоуверенно засунула ноги и приковыляла к зеркалу.
Не знаю, что бы сказала Нэнси по поводу моего вида, она почему-то вбила себе в голову, что я в этом деле, несмотря на свои претензии к форме и цвету, ничего не смыслю. Но, по-моему, ничего, сойдет. Да чего там особенно присматриваться!
Когда я предстала, наконец, перед мужем, он успел сказать странный комплимент перед тем, как согнуться пополам от смеха.
– Лиз, вы чучело, но даже так вы неотразимы.
Пока я искала подходящий предмет, чтобы половчее запустить в него, он оправился и подошел ко мне. Я вздохнула, с сожалением отложив покушение до следующего раза, и пошла с ним, то есть, сделала несколько неуверенных шагов, пока нога совсем не забастовала, предательски подвернувшись. Но что же делать? Босой, что ли?
Стив положил конец моим размышлениям. Он просто взял меня на руки. Мне это совсем не понравилось. Но он заверил, что обыкновенно не ест смешных растерянных девочек, нетвердо стоящих на ногах. Я и успокоилась.
Он донес меня до машины, потом до самолета и даже не запыхался. Неудивительно, он был очень силен, этот Стив Гордон. Гарри еще тогда что-то такое говорил.
В самолете нашлась пара отличных старых тапок штурмана. Я была этому очень рада и привязала их к ногам наподобие снегоступов. Все лучше, чем передвигаться на руках Стива.
Огромный «боинг» на одного человека производил странное впечатление. Это был уже не самолет с привычным рядом кресел, это был летающий дом. Я не решилась осмотреться как следует, присутствие Стива сковывало меня. Я только немного повернула голову, как бы так, между прочим, но он уловил мое любопытство и подошел ко мне.
– Идемте, Лиз, я покажу наш боинг.
Я пробовала отпираться, дескать, мне неинтересно, но он не внял и почти силком стащил с кресла.
Комнат оказалось несколько, самых разных, и даже спальня с кроватью, куда я не вошла, а только ногу занесла через порог и, как увидела, – сразу назад. В них было все: мебель, одежда, книги, аппаратура и другие мелочи, призванные скрасить нелегкую жизнь человека, обремененного огромным состоянием.
Когда мы вернулись, стюард уже накрывал стол. Нечто, лежащее на моей тарелке, было мне совсем не знакомо. Я не знала, как к нему подступиться, и сомневалась, стоит ли заводить близкое знакомство. Я не привередлива, но за прожитые годы привыкла к определенному набору без затей.
– Смелее, это вкусно, – подбодрил меня Стив.
Я отковыряла маленький кусочек и, стараясь не дышать, как в детстве, когда Керол засовывала в меня горькое лекарство, отважно проглотила и, чтоб не казаться деревенщиной, с грехом пополам осилила третью часть.
Потом я пошла в комнату, где видела книги и журналы, и задумчиво разглядывала их без единой мысли в голове, и не слышала, как подошел Стив, да и немудрено: он легко двигался, и еще ковер был в сговоре с ним. Я вздрогнула, почувствовав его руки на своей талии, а дыхание на щеке.
– О чем вы задумались, Лиз? – вкрадчиво спросил он.
– Ни о чем.
Это была уже неправда, я замерла и в панике молча кричала.
– Вот, началось! Боже, помоги мне!
– А знаете, что я думаю?
– Нет, – пролепетала я.
– Я думаю, вы не очень будете сопротивляться, если я поцелую вас.
– Нет, то есть, да.
Он засмеялся, быстро повернул меня и закрыл мой рот своим, чтобы я не могла уточнить свой ответ. Когда он чуть отпустил меня, я взмолилась:
– Нет, Стив, пожалуйста, не надо, только не сейчас, не в самолете.
Он тяжело дышал и смотрел на меня.
– Хорошо, но вы не знаете, чего мне это стоит, – наконец вымолвил он.
