– Интернет – это великая сила… – с лёгкой усмешкой потирает руки генерал. – Хотя вся информация в нём – на уровне сказок о раскопках и неудачах самодеятельных кладоискателей, ребятишек с улицы. Мы в свою очередь тоже пробовали провести негласные поисковые работы на месте развалин усадьбы «Орлиное гнездо», но там кое-что уже восстановлено и занято санаторными постройками, так что это оказалось весьма затруднительно. Персонал санатория резко против любых несанкционированных земляных работ на их территории. Общественное, знаете ли, мнение на их стороне, и с этим не поспоришь. Поэтому нашу деятельность там мы временно свернули, но сосредоточили изыскания на определении точного местоположения кладов. Притом, как на это указывают некоторые косвенные упоминания из архивных документов, их было заложено несколько, то есть Андрей Родионович поступил вполне разумно, не складывая все яйца в одну корзину.
– Простите, – снова перебиваю его, – это, конечно, не моё дело, но хочу спросить: неужели в этих мифических кладах такие несметные богатства, что на их поиски тратят столько сил и энергии, каждый раз терпят неудачу, но поиски не прекращают? Стоит ли ломать понапрасну копья? Может, там ничего и нет?
– А этого никто пока не знает, и мы не знаем. Но, судя по легендам о той роскоши, которую позволял себе при жизни старик Баташёв, добра там немало. Тем более он, по всей вероятности, и в самом деле занимался тайной чеканкой монет из золота и серебра, но никаких прямых свидетельств тому нет. Зато есть несколько упоминаний из разных источников, что эта секретная мастерская осталась ненайденной вместе с погребёнными в ней людьми.
– Всё это безумно интересно, – замечаю я, – и поиски кладов, и монетная мастерская, и сокровища двухвековой давности, но мне непонятно одно: какова во всём этом моя роль? То, что я понадобился сегодня Боту, ещё можно как-то объяснить, ведь ему нужна связь с Андреем Родионовичем, да и у профессора Гольдберга в роли связного с потусторонним миром выступаю я. Но на этом информация, которой я обладаю, заканчивается. Если и были какие-то договорённости между Ботом, его предком и профессором, то договаривались они тет-а-тет, совершенно не поставив меня в известность и не поинтересовавшись моим мнением. Кто я для них?
– Неужели у вас на этот счёт нет собственного мнения? Каких-то догадок? – ехидно усмехается генерал.
– Представьте себе, нет! Во-первых, все эти перемещения туда-сюда – процедура не шибко приятная, и каждый раз после неё мне необходимо некоторое время на восстановление, так что основное, чем занята моя голова по возвращении, – это раздумьями о пользе или вреде перемещений, а то и простой до безобразия мыслью: какого чёрта я сюда каждый раз лезу? Понимаю, что моё драгоценное здоровье мало кого интересует, поэтому всем, невзирая на мундиры и звёздочки, заявлял и заявляю: рисковать им или нет, решаю только сам, без оглядки на чьи-то пожелания или приказы. Повторять подвиг Александра Матросова не собираюсь. Точка. И потом, у меня есть своё полицейское начальство, с которым вы, как я понимаю, тесно контактируете. Так вот, за каждое несанкционированное передвижение не только между тем и этим светом, но и от своего кабинета до курилки, я получаю втык. Ни больше, ни меньше. Ваша дружба с моими шефами, как я понял, этим втыкам не помеха. Этого я тоже больше не хочу.
Тут я, конечно, сгущаю краски и перевожу стрелки на себя и своё здоровье, хотя слушать об этом моему собеседнику абсолютно неинтересно. Но нужно же показать самоуверенному комитетчику, что я не лыком шит, а он мне вовсе не начальник.
– Что касается вашего руководства, – отмахивается генерал, – так с ним у нас проблем никогда не было и не будет, – он кивает на телефон. – Один звонок – и…
– Ладно, это всё лирика. Так зачем я вам всё-таки понадобился? Насколько понимаю, вы прекрасно владеете ситуацией, с моим начальством обмениваетесь информацией по телефону. Стоило мне в такую даль лететь и казённые деньги тратить?
– Понимаете, уважаемый Даниил, вы не совсем верно оцениваете ситуацию, с которой мы столкнулись. Действительно, главная и основная цель затеянной нами операции – выяснение точного места нахождения баташёвских кладов. Тайну эту старик Баташёв унёс в могилу. Казалось бы, найти их уже никогда не удастся, если не поможет случай. Когда этот случай представится – сегодня или через сто лет, никто до последнего времени не знал. Однако едва мы стали по своим каналам получать информацию о работах вашего профессора Гольдберга, нас неожиданно осенило, что именно это может здорово помочь. Ведь мы давно разрабатывали преступный синдикат современного Баташова, и сходство их фамилий, даже без ваших сегодняшних откровений, давно натолкнуло нас на мысль об их отдалённом родстве…
– И это родство подтвердилось? – непроизвольно интересуюсь я.
