Эти истины невозможно измерить. Эти связи невозможно проследить. Эти тайны невозможно разгадать. Способы держать кого-то за руку были, даже если этот кто-то находился глубоко под землёй, даже если этот кто-то лежал в белом ящике.
Печаль была. Нескончаемая печаль. Печаль, которая заставляет недвижно лежать в постели… печаль, которая день за днём гонит тебя из дома… печаль, способная превратить твоё сердце в камень.
Но и чудеса тоже были. Чудеса были.
У подножия дерева была ямка. Пустое пространство. Вундер увидел ямку только потому, что она была не тёмной, а из неё лился мягкий, пульсирующий белый свет.
Он забрался в ямку. Места там было немного. Ему пришлось подтянуть колени к груди, чтобы поместиться внутри. Но там было тепло. Тепло, и дерево, в которое он упирался спиной, оказалось мягче, чем он ожидал.
И там его ждало чувство, которое он испытал в Портал-Хаусе, и что-то ещё – кто-то ещё. Там была она. Он её не видел, не мог до неё дотронуться, но знал, что она там. Та, кого он всё ждал, ждал и ждал. Та, кто, как он думал, уже не вернётся.
Там была его сестра, Милагрос.
И его сердце, его каменное сердце, которое согрелось, сотряслось, затрепетало и растрескалось, – раскололось на две части. Потому что оно не было камнем. Оно было яйцом.
И наконец-то, наконец-то птица, вырывавшаяся из его сердца, снова вернулась к жизни. Она вырвалась на свободу и пролетела сквозь него, проводя перьями по его венам, сердцу, по подушечкам пальцев и подошвам стоп. Она парила и пела, и на этот раз всё было иначе – он чувствовал не только свет, радость и воодушевление, но и потерю, одиночество и мрак… Но это всё равно было прекрасно.
Вундер чувствовал это. Он это чувствовал, но он устал. Он очень устал, и ему было больно. Болели не только руки и спина – болело всё. У него болело всё.
И в таком положении, спрятавшись в Портальном дереве, прижавшись щекой к коленям и обхватив руками голени, с птицей, вылетевшей из сердца, и светом, окружавшим его, и с белым цветком, который он сжимал в испачканных землёй руках, Вундер расплакался.
Он всё плакал, плакал и плакал.
– Просыпайся, Вунди! Просыпайся!
Слабые, серые лучики света проникали в ямку у подножия дерева, где свернулся клубочком Вундер. Мягкий белый свет исчез, и древесина, в которую он упирался спиной, была грубой и твёрдой. Карабкаясь наружу, он чувствовал, что его руки и ноги затекли и были тяжёлыми, как будто он спал долго-долго.
На холме стояла Фэйт в мантии поверх серого платья-свитера. Её чёлка была заколота назад. Она не выглядела умиротворённо. Не выглядела равнодушно. Она выглядела шокированно. И растерянно. И немного напуганно.
– Что с тобой произошло? – спросила она. – Ты весь в грязи. Ты… ты в дереве. В Портальном дереве! Что произошло?
Вундер пошатываясь поднялся на ноги и повернулся, чтобы посмотреть на дерево. Он с трудом мог поверить в то, что оно всё ещё было там. Это было невозможно. Это было иррационально.
Но оно было там.
И он знал, что именно должен был сказать.
– Мы это сделали, – сказал он Фэйт.
Фэйт уставилась на него, раскрыв рот. Она плотно закуталась в мантию. А затем посмотрела наверх, на нежные белые бутоны Портального дерева, и вниз, на его чёрную древесину и бугристые и узловатые корни, выглядывающие над поверхностью.
– Мы это сделали, – выдохнула она.
– Прости, что не подождал тебя, – сказал Вундер.
Фэйт покачала головой, медленно, не отрывая взгляда от дерева.
– Я не знала,
– Ты была права насчёт Милагрос, – сказал ей Вундер. – Ты была права насчёт чудес.
Он подошёл к ветке, склонившейся над землёй ниже других. Встав на цыпочки, сумел сорвать один из белых бутонов. Тот казался тёплым в ладошках, хотя солнца ещё не было видно.
– Это для тебя, – сказал Вундер, протягивая бутон подруге.
– Вунди. Слушай, – сказала Фэйт. – Это мило. Но я не разделяю твоих чувств.
Вундер рассмеялся.
– Для тебя и твоего дедушки. Как его звали? Прости, что ни разу не спросил.
– Янг-Хо, – сказала ему Фэйт. – Ли Янг-Хо.
– Для тебя и Ли Янг-Хо, – сказал Вундер.
Фэйт взяла цветок. Она перебрала кончиками пальцев все лепестки, один за другим, а затем наклонилась и вдохнула его аромат. Когда она снова подняла взгляд, то больше не выглядела растерянной и напуганной.
Впервые за время их знакомства она выглядела умиротворённой.
– Что там произошло? – спросила она, указывая на яму, из которой выбрался Вундер.
– Я не знаю, как это объяснить, – сказал Вундер. – Но она была там. Она не ушла навсегда. Она… она всё ещё здесь. Со мной.
Фэйт прижала к себе бутон, словно обнимая его, и улыбнулась.
– Я так и знала, – сказала она. – Я знала, что он не ушёл навсегда. Но раньше я не могла этого почувствовать. А теперь могу.
Они умолкли, наблюдая за тем, как белые бутоны танцуют на ветру, как лучи рассветного солнца проникают сквозь тонкие лепестки, высвечивая их прожилки и тёмные промежутки между ними.
А затем они услышали шаги.
Кто-то поднимался на холм.
