Я не могла представить свою жизнь без Руслана. Просто не понимала, что буду делать, если он решит вернуться к Оле, но повлиять на его выбор была не в состоянии.
Что бы я не думала по этому поводу, это было частью его жизни. Это была женщина, которую он любил, это был его ребенок, и я просто не могла сейчас вмешиваться.
От него скрывали правду практически восемь лет, и только ему сейчас было решать, что с этой правдой делать. А мне оставалось лишь ждать.
В бессилии я зарылась лицом в подушку и моментально почувствовала, как на мои ноги приземлился кот. Я аккуратно, чтобы не спугнуть зверя, перевернулась на спину и посмотрела на Крокошу, севшего в районе коленей.
- Сменил гнев на милость все-таки? - спросила я, но кот никак не прореагировал.
Ладно, будем считать и то, что он впервые приблизился ко мне за все время, что мы находились в квартире отца, значительным потеплением в наших отношениях.
Когда папа вернулся с работы, я решила, что играть в молчанку будет глупо, поэтому пришла к нему с чистосердечным признанием, рассказав обо всем, что происходило в нашей с Русланом жизни.
- Говорят, что если выскажешься, то обязательно полегчает. Только со мной это сейчас нифига не работает. - резюмировала я, закончив рассказ.
Отец обнял меня за плечи.
- В вашем случае одних разговоров мало. - спокойно сказал он.
Я подняла глаза на папу и почему-то захотела рассмеяться.
- У тебя какие-то странные методы утешения дочери.
Мужчина улыбнулся.
- А тебе нужны утешения?
Я отрицательно покачала головой. Жалость и попытки уверить меня в том, что все будет хорошо, я бы точно не вынесла.
- Зайчонок, ты все сделала правильно. А дальше только вы сами и время сможете расставить все по своим местам. Ты знаешь о моем отношении к договору Федора, но отказываться и слушать меня ты все равно не станешь.
- Не стану.
Я знала, что папа неоднократно звонил маминому отцу с просьбами забрать квартиру и оставить меня в покое, но тот лишь смеялся, отвечая, что решение только за мной. Он пытался решить этот вопрос через дядю Лешу, но все было тщетно. По сравнению с Федором, тот являлся лишь небольшой букашкой, дед был гораздо более влиятельным.
Я переключила канал и удобней устроилась в папиных руках. Он был прав, всю жизнь в неизвестности я точно не проведу. Со временем все обязательно станет ясно. Осталось лишь дождаться его.
Посреди ночи меня разбудил шорох и взволнованный голос папы. Понять, что происходит удалось не сразу. Я села на кровати и осознала, что в комнате никого нет, а разговаривает отец с кем-то в коридоре.
Я вышла туда и зажмурилась от яркого света лампы. Папа, приложив телефон к уху, ходил из стороны в сторону, попутно натягивая свитер.
- Я буду через пол часа! Пожалуйста, постарайся не переживать так сильно! - его голос был очень напряжен.
После этих слов он отложил мобильный на тумбочку и посмотрел на меня.
- Что случилось? - его вид был очень взволнованным, и это чувство моментально передалось мне.
- У дедушки сердечный приступ. - совсем не своим голосом ответил отец.
В услышанное не верилось. Абсолютно. Но папа продолжил.
- Он уже в больнице, я еду туда.
Решение о том, что я должна поехать с ним, пришло мгновенно.
- Подожди пять минут, я оденусь.
- Нет! - так резко, что я даже замерла, отрезал он, но через пару секунд уже гораздо мягче добавил. -Думаю, тебе лучше остаться дома.
- Думаешь? - почему-то вспылила я. - А я думаю, что всем уже стоит прекратить думать за меня и позволить самой решать, как лучше быть!
Все те эмоции, которые я сдерживала в себе последнее время, вырвались наружу в абсолютно неподходящее время.
- Ты можешь ехать один, но я все равно выясню в какую больницу он поступил и буду там, но впустую потрачу кучу времени, так что хотя бы скажи номер.
- Одевайся, я вызову такси. - сказал отец, странно смотря на меня.
Через полчаса, которые тянулись целую вечность, мы приехали в больницу при институте кардиологии. Если в сложившейся ситуации можно было говорить о какой-то удаче, то нам действительно повезло, что дедушку привезли именно сюда.
Я практически забежала в помещение приемного покоя и сразу же увидела бабушку. На нее было страшно взглянуть. Здесь, на этой большой скамейке, она выглядела такой хрупкой и беззащитной, а опущенные плечи и поникший вид делали ее совершенно не похожей на себя.
- Бабуля! - выкрикнула я и быстро подлетела к ней, заключив в объятиях.
Сейчас мне было плевать на правила внутреннего распорядка и все прочее. Я просто не могла просто на нее смотреть!
Бабушка обняла меня в ответ и тихо всхлипнула. Кажется, это был первый раз на моей памяти, когда она плакала.
Внятно объяснить, что же произошло, она так и не смогла. С ее слов я поняла лишь то, что дедушке стало плохо, и она вызвала скорую. По какой-то чудесной случайности, одна из бригад была недалеко от нашей дачи, и, когда самое страшное было позади, врач честно признался, что этому совпадению дедушка был обязан жизнью.
