— Я, конечно, преувеличиваю, — продолжил Пагрин. — Но не слишком. Я не утверждаю, что принятие знамён Део и Янга — или любого другого бога, если на то пошло, — сделает твою жизнь невыносимой. Это просто перенесёт игру на принципиально новый уровень, и, мне кажется, ты пока что к этому не готова. В эту игру надо играть с полной отдачей, до самого конца, либо вообще не ввязываться. Боги действительно дают силу своим адептам, если те служат преданно, а их вера непоколебима. Но найти друзей среди адептов других культов ты вряд ли сможешь. Нейтралитет в этом плане намного более выгоден — до тех пор, пока культисты считают, что могут перетянуть тебя на свою сторону.
Нора медленно кивнула. Она мало знала о богах и ещё меньше о политике. И хотя Део и Янг показались ей весьма привлекательными в качестве покровителей, Нора знала, что Пагрин прав. Она слышала о конкуренции культов, но никогда не интересовалась этим вопросом в деталях. И вот теперь…
— А нельзя служить богу… без политики? — осторожно спросила она.
— Можно, — спокойно пожал плечами Пагрин. — Но не там, где кто-то может тебя увидеть.
Заканчивали обед в молчании. Нора понимала, что наставник даёт ей возможность уложить новую информацию в голове, и это было весьма кстати. Да, пожалуй, стоит повременить и во всём разобраться, прежде чем выказывать расположение тому или иному богу.
— А теперь к делу, — сказал Пагрин, когда их тарелки опустели. — Я согласен с тем, что Тиберг подходит под типаж вызывателя рызеды, но мы еще даже не уверены, что речь именно о ней. У нас нет объяснения тому, почему другие дети тоже видят монстра.
— Может, там не одна рызеда? — предположил Гвеон. — Может, кто-то открыл разрыв, начал кричать, напугал других… а они почувствовали волнения в аномальном фоне, испугались… и тоже создали разрывы. Каждый видит своего, а мы думаем, что они одного видят по-разному.
Пагрин глубоко задумался, но потом помотал головой.
— Некоторые девочки тоже видели монстров, хотя находились довольно далеко. Если бы одна из них открыла разрыв — он бы появился рядом с нею, и мы бы об этом узнали. Кроме того, два мальчика увидели одно и то же, хотя и описывают по разному — у одного шипы, у другого яд. Значит, это что-то вроде… внушения. Возможно, они просто увидели тьму, а в их разуме она превратилась во что-то более страшное. Дети внушаемы. А приютские дети, кроме всего прочего, намного сильнее, чем обычные, нуждаются во внимании. Так что ничего удивительного, что им есть, что нам рассказать.
— То есть все они врали? — озадаченно уточнила Нора.
— Все, кроме одного, — уточнил Пагрин. — И не врали… а, скажем так, заблуждались. Думаю, они и сами верят в то, что рассказывают. В конце концов, воображение никто не отменял. А все эти жуткие штуки, которые описывают дети — собаки, призраки, ножи, чудовища — все это было в тех ужастиках, которые они рассказывали друг другу.
— Обычные детские страхи, — задумчиво сказала Нора. — Значит, Падас или Тиберг. Они описывают монстра чётче других, и они оба видели его с самого начала.
Пагрин задумчиво кивнул, соглашаясь.
— Ночью нам надо будет выяснить, кто именно из них причастен. Я зайду в приют, предупрежу настоятеля, что нам придётся провести эксперимент. Для этого детей нужно будет временно перевести в какое-нибудь место, где мы каждому сможем выделить комнату, а ночью посмотрим, в чьём помещении появится монстр.
— А если не появится? — спросил Гвеон.
— Значит, будем ждать, — терпеливо сказал Пагрин. — Рызеда всегда возвращается. С того момента, как разрыв открылся однажды, усиливается не только страх человека, вызвавшего тварь, но и желание самой твари выбраться. Её невозможно «спугнуть» или просто успокоить человека психотерапией. Тварь надо убить. И тогда, если она не успела позвать «друзей», рецидивы, возможно, прекратятся.
— Откуда вы знаете о желаниях рызеды и её… друзьях? — недоверчиво уточнил Гвеон. — Она же всё-таки… неразумный монстр, верно?
— Накопленный опыт многих охотников, — сказал Пагрин. — Но всё равно о рызедах нам известно катастрофически мало. Молитесь, чтобы разрыв не успел разрастись критически. Иначе для его закрытия будет недостаточно убить тварь.
— А что ещё? — спросил Гвендон.
Пагрин не ответил. Он поднялся из-за стола и направился улаживать формальности с приютом. Нора вернулась в свою комнату, чтобы отдохнуть перед ночным дежурством.
