Она оглядела разрыв, пытаясь понять, где сможет прорваться очередной монстр. Она схватила ближайшую швабру и примотала нож к рукояти, и, по примеру Пагрина стала тыкать вылезающих тварей. Но не прошло и нескольких секунд, как наставник выхватил у неё из рук оружие и прикрикнул, теперь уже строго:
— В душ! Что неясно?!
Нора не стала спорить, это могло закончиться плохо. Если Пагрин уверен, что дальше справится сам — что ж, ему виднее.
Когда шум боя оказался приглушён расстоянием и дверью, Норе стало сложнее не обращать внимания на запах. Дрожащими пальцами она развязала тесёмки брони и стащила её с себя, а потом и всю остальную защиту и одежду. Взглянув в зеркало, она увидела собственное лицо — испачканное в черной вязкой дряни, которая, казалось, стала продолжением кожи. Как собака, или жаба…
После этой мысли Нора не выдержала и согнулась над унитазом. Чернота действительно каким-то образом проникла внутрь неё, и теперь во рту был мерзкий привкус гнили. Нору снова вывернуло.
Она поняла, что это не прекратится, пока она не смоет с себя эту тьму. Она дотянулась до крана в душе и включила воду, а потом забралась под струи, комьями соскребая с себя липкую мерзость. С каждой секундой ей становилось легче, хотя грязи, казалось, не было конца. Нора не могла понять, откуда её столько взялось. И что это, собственно, такое…
Шум снаружи постепенно затихал. Пагрин кому-то что-то втолковывал, одна из воспитательниц рыдала в голос, кто-то пытался её утешить. Через несколько минут в дверь ванной постучали:
— Ты там в порядке? — спросил Пагрин.
— Да, все нормально, — отозвалась Нора.
— Я попрошу, чтобы тебе принесли одежду, — сказал Пагрин. — Свою не надевай, её придётся сжечь.
Когда Нора, наконец, выбралась из ванной, на потолке уже ничего не было. Но две твари — собака и огромная жаба — всё еще лежали на полу.
— Ты их видишь? — спросила Нора у Пагрина.
— Да. Когда они умирают, они фиксируют свою форму для любого восприятия. Как и эта субстанция, которая к тебе прилипла.
— Их там много, — сказала Нора, невнятным жестом указывая на потолок. — Нам придётся убить их всех?
Пагрин помотал головой.
— Это невозможно. Нам придётся найти способ раз и навсегда закрыть разрыв. Или хотя бы изолировать его таким образом, чтобы он не угрожал людям.
— Ты их видел?
— Нет. Только… тени. Я не слишком хорош в рефлексии.
— В чем? — переспросила Нора, но Пагрин лишь отмахнулся. Ему надо было руководить уборкой помещения, Гвеон ему помогал, а Нору отпустили отдыхать. Она не возражала. Ей не слишком хотелось снова приближаться к монстру, доставившему ей столько неприятных минут.
Вернувшись в гильдию, она проспала остаток ночи, а утром её разбудил Пагрин, требовательно постучав в дверь её комнаты.
— Собирайся, идём со мной, — сказал он. — Нужен твой подробный отчёт о том, что ты видела. Записывать нет времени, расскажешь всё лично счетоводу.
Нора немного нервничала. С того самого дня, когда рассматривалось её дело, она не была в протекторате, и возвращаться сюда ей было немного страшно. Пусть в этот раз она была всего лишь свидетелем, ассоциации всё равно были не самые приятные.
— Мы к верховному счетоводу, — сказал Пагрин встретившему их гардиану. — Свидетельства по делу приюта.
Гардиан велел им ожидать в холле, а сам поднялся по лестнице и исчез из виду.
Нора нервно огляделась: помещение было отделано тёмным мрамором, и выглядело это тяжеловесно и торжественно. Высокие окна были застеклены мозаикой чёрно-белых оттенков, и хотя в некоторых её элементах угадывались какие-то осмысленные линии, образ в целом никак не хотел складываться. Нора раздражённо отвернулась от окна и попыталась собраться с мыслями: ей придётся быть очень точной, чтобы ничего не упустить.
— Верховный счетовод снова Офли? — спросила она.
Пагрин лишь кивнул.
Что ж, с нею Нора была немного знакома, и их предыдущий опыт общения можно назвать приятным. Это успокаивало.
Вернувшийся гардиан объяснил им, как найти кабинет, в котором их примет госпожа Офли, и вернулся на свой пост. Нора и Пагрин начали подниматься, и их шаги эхом разносились по пустым коридорам. Нора вновь невольно вспомнила те дни, когда была здесь в качестве подсудимой. Она помнила темноту и угрюмость казематов, в которых и появилась впервые Донная Птаха.
Комната была небольшой, с круглым столом посередине и тремя стульями вокруг. Госпожа Офли вежливо улыбнулась, когда они вошли, но вид у неё был несколько нездоровый, как будто в последние месяцы на её судьбу выпало слишком много испытаний. Она явно потеряла в весе, а собранные волосы только подчеркивали остроту скул и подбородка.
— Пожалуйста, присаживайтесь, — дружелюбно сказала она. — Чувствуйте себя свободно. Я понимаю, что вы устали после ночной смены, и я постараюсь задержать вас ненадолго.
— Не переживайте об этом, — сказал Пагрин. — Мы успели немного отдохнуть.
Офли лишь вежливо улыбнулась и предложила приступить к делу.
