Боковым зрением ей показалось, что за приоткрытой дверью кухни мелькнула странная тень, но рядом был вполне мужественный, сильный, хоть и молодой эльф, поэтому она, отмахнувшись от параноидальных мыслей, продолжила:
— Это очень похоже на крахмальный клей, возможно даже, что мука была рисовая или смесь из разных остатков. А вот сама консистенция… — Света зачерпнула немного ложкой и наклонила, показав, как с той стекает тягучая склизкая смесь. — С твоей магией она вполне может заменить гель для ногтей или когтей. Надо только поэкспериментировать.
Мельзитунейн с сомнением разглядывал белесое содержимое котелка, пытаясь понять Светину мысль, и сравнивал с ее аккуратным, хоть и немного отросшим маникюром.
— Как то, чем пытались нас накормить, может сделать такие ногти? — недоумевал он. — К тому же оно белое, а у вас они цветные! Красивые.
Света огляделась и, найдя чайную ложечку, ткнула ей в сторону эльфа.
— Для начала надо понять, насколько твердым ты можешь сделать материал. А еще — насколько он при этом может быть эластичным и как сцепить его с верхним слоем ногтевой пластины таким образом, чтобы не задеть живые, не ороговевшие клетки.
Эриональ только глазами хлопал, видимо не до конца понимая, о чем толкует эта странная попаданка-воспитательница. Однако ему было интересно, и он кивнул, глядя, как женщина капнула на выпуклую часть маленькой ложечки чуть-чуть субстанции из котелка.
Капля медленно стала растекаться по поверхности. Света подумала, что кисточки надо купить обязательно, и, дождавшись, когда слой стал тонким, почти достигнув краев ложечки, попросила:
— Сделай эту жижу твердой. Чтобы она застыла, но от ложки отделялась.
Мельзитунейн провел рукой. Светлана Львовна, как ни старалась, не заметила никаких спецэффектов, которые, как ей казалось, должны были сопутствовать волшебству.
— Все. — Довольный эльф постучал ногтем по матовой беловатой скорлупе застывшей на металле массы. — Отделить?
Получив разрешение, он подцепил и отколупнул свой пробный «блинчик».
Светлана не была уверена, что ее задумка оправдает себя, и поэтому тут же отобрала получившуюся заготовку. На первый взгляд вышло отлично.
Скорлупка гнулась совсем немного, пружинила и не казалась хрупкой. То есть при удачном креплении к ногтю материал выдержал бы нагрузку, не ломаясь и не трескаясь, а легкая эластичность позволила бы ему не отслаиваться со свободного края.
Теперь нашему мастеру ногтевого сервиса предстояло объяснить Мельзитунейну, как все это, по ее задумке, должно держаться на ногтях.
Они так увлеклись, что совсем не заметили мелькнувшую в дверях фигуру, и поэтому, когда непонятно откуда взявшийся Изя мощным прыжком вскочил на стол, произошло совершенно незапланированное.
Мельзитунейн как раз демонстрировал Светлане Львовне на экспериментальном кусочке свои способности влияния на материал. Он уже делал его более пластичным, менял форму, выстраивая по объяснениям Светы то арочный квадрат, то стилеты. Даже эйдж попробовали, помогая себе ножом для масла.
В тот момент, когда куролапый хулиган, напугав их, заскочил на стол, эльф как раз увеличивал получившуюся типсу, чтобы понять, насколько можно будет экономить на необычном материале и не потеряет ли он при этом своих свойств.
Эксперименту завершиться было не суждено! Изя, пользуясь эффектом неожиданности, подцепил кусочек застывшей смеси, уже напитавшийся магией эльфа, и привычным броском закинул себе в трубу.
Эриональ закричал, пытаясь отменить воздействие и что-то спешно магича, Светлана совершенно неожиданно для себя испуганно завизжала, а избушонок, заполошно заметавшись, спрыгнул со стола, пытаясь дать деру.
Райская с выпученными от ужаса глазами смотрела, как словно на дрожжах разбухает избушка. Казалось, бедный шалопутный избенок сейчас просто лопнет.
Наверху загрохотало, и послышался топот всей остальной компании, а одуревший домик, став размером с кошку и раздувшись, как волейбольный мяч, косолапя на своих тонких цыплячьих ножках, выскочил в двери, ведущие в столовую.
За ним, певуче и эмоционально выражаясь на незнакомом Свете языке, побежал Мельзитунейн. Она попыталась кинуться следом на подкашивающихся ногах, держась за севшее, запершившее горло. Видимо, выдала во время визга какую-то ноту, достойную Витаса, когда представила летящие во все стороны бревнышки от лопнувшего Изи и горе Олиско.
Когда Света появилась в дверях столовой, там были уже все «изгои». Олиско, ругая оправдывающегося эльфа, тоже как-то магичила, отчего верещащего, как ощипанный петух, избенка косило и кривило. Хлопали ставни, лесенка с крылечка свернулась в рульку, солома на крыше то покрывалась цветочками, то темнела и начинала вонять, как сопревшая.
Остальные молча окружили их и не лезли. Кельда всхлипывала.
Голос мэтра Пшечека, шаркающих шагов которого сквозь вопли Изи, Эрионаля и Олиско никто не расслышал, раздался в помещении как нельзя вовремя.