— Она просто пытается помочь, как может, выполняя контракт. А по поводу изменений... Когда-то и ты так считала. — Дроу остановился напротив своей собеседницы. — Возможно, наш мир и мы нуждаемся в этих переменах, магия же зачем-то заключила с ней контракт! И смотри...
На столешницу легли несколько рыжих шерстинок.
— Не все потеряно, он все еще где-то здесь!
— Но дверь рано или поздно появится, и часы пробьют, требуя пройти по тропе. Зачем заставлять хранителя ждать? Не лучше ли отдать то, что нам не нужно, и вернуть свое? Ключ у нее, и это явный намек.
— Еще раз говорю: не вмешивайся! — Голосом Мафуки можно было заморозить извергающийся вулкан. — Ты и так уже дорого заплатила однажды, сунувшись в то, чего не понимала. Я потерял друга, ты — жениха, академия — ректора, а общежитие «изгоев» практически стало магической бомбой, переполняясь под завязку. Еще пара-тройка лет блокировки способностей магов, не подходящих для наших факультетов, — и неизвестно, чем бы это закончилось. Я контролирую ситуацию и сам за всем прослежу.
— Пшечек рано или поздно разобрался бы, если бы ты не запретил финансировать его исследования! Но тебе же почему-то пришло в голову подозревать Августа во всех смертных грехах!
Женщина резко встала и, гордо вскинув голову, молча покинула кабинет, а дроу уставился в точку на столе, где еще минуту назад лежал клочок кошачьей шерсти.
— Придется еще и за ней следить, — устало падая в кресло, еле слышно пробормотал он. Ткнув пальцем в несколько кристалликов на столе, дроу преувеличенно бодрым голосом распорядился: — Мисс Пиктосви, сделайте мне двойной кофе, пожалуйста, и, конечно, я бы не отказался от вашего чудного печенья с шоколадной крошкой.
Кресло с заместителем ректора развернулось к двери спиной.
Голубые льдистые глаза Мафуки уставились в окно, и смотрели они на мир взглядом усталого, очень давно живущего существа.
Следующий день для Светланы Львовны начался уже вполне привычно — с запаха свежей выпечки и теплой лежанки у печки в крайне самостоятельном Изе. Как она вечером попала в домик, Света не помнила, поскольку опять пыталась отремонтировать общежитие «изгоев» и потеряла сознание у артефакта.
«Интересно, кто меня сюда отнес, — пытаясь хоть что-то сообразить, размышляла она, ныряя в выбранное вчера по каталогу и неведомым образом в момент доставленное платьишко-балахон, — и что я успела сделать в общежитии, пока не отрубилась».
Куролапый домик изобразил на бревенчатой стенке мутноватое зеркало, и Светлана с интересом оглядела себя со всех сторон.
— Для дома так вполне прилично и даже интересно, еще бы поясок... Ой! — Взвизгнув, она подскочила и забралась с ногами на лавку, поскольку из-за сундука в ее сторону метнулось что-то длинное и коричневое. — Фу, Изя, напугал.
Склонившись, Света подобрала с пола плетеный кожаный ремешок с кисточками на концах.
— Спасибо, конечно, но больше так не пугай. Это с платьем было или ты расстарался? — уже привычно завела она разговор с избушкой, устраиваясь за накрытым столом. — А остальные вещи тоже пришли или еще нет? Не знаешь?
Как она ни пыталась договориться с упрямым жилищем, но выпускать ее наружу без еды после сна домик отказывался категорически. Не помогали никакие обещания поесть вместе со всеми, только тут и сейчас — иначе не выйти.
Вот и питалась Светлана Львовна в гордом одиночестве Изиной стряпней, которую потом в корзинке еще несла ждущим ее в общежитии подопечным.
Пока она макала пышный, горячий, с поджаристыми хрусткими краями оладушек в расписную мисочку с клубничным вареньем, от домика пришел отклик. Что-то вроде мелькнувшего в голове у Светы понимания, что до порога избушки ее донес ушастый эльф, где-то в большом доме есть много ее вещей, а еще вот прямо сейчас на террасе стоит хмурый гном с блокнотом и недовольным взглядом пытается просверлить в бедном Изеньке дырку. Уже минут пять пытается и что-то еще бурчит себе под нос.
Светлана Львовна хихикнула и, высунувшись в послушно распахнутое окошко, помахала Гринстену рукой, показывая, что уже встала. Бородач просиял, кивнул и бодро утопал в дом, видимо, чтобы сообщить эту чудную новость остальным.
А Светлана, допив чай с ароматом черносмородинового листа и невоспитанно, но с наслаждением облизав жирные липкие пальчики, встала из-за стола и бросила взгляд на стену, где еще минуту назад было зеркало.
— Да пусть бы висело-то. Зачем убрал? — удивилась она ставшей пустой бревенчатой стене. Ответ ошарашил, пронзив ее эмоциями тяжести и неприятного ноющего зудения, которое испытывал избушонок от нахождения в нем обычной, казалось бы, отражающей поверхности.
«Ого! Наверное, потому и в большом доме ни одного зеркала нет, — призадумалась Света. — А я-то, дурында, заказала себе. Придется, видимо, отдать Тионелии, не хватало еще с общежитием поссориться. Может, у волшебных домиков аллергия?»
Направляясь к подопечным, она еще пыталась и так и этак прикинуть по поводу очень интересной догадки, мелькнувшей у нее в голове.