- Черт возьми, - пробормотал он. Ему показалось, что он заболел, и, видно, как многие такие большие мужчины, он был мнителен. Он заставил себя еще раз взглянуть в мою сторону, и тогда я протянул к нему передние лапы с когтями. И он убежал. Ему было стыдно убегать, но он ничего не мог поделать со страхом. Туристы схватились за сумки с покупками. Старички смотрели ему вслед.
Катрин засмеялась.
- Спасибо, - кивнула она. - У тебя это здорово получается.
- Он бы не убежал, - объяснил я, - если бы я не превратил тебя в паучиху.
- Как тебе не стыдно, - укорила меня Катрин.
- Куда мы пойдем? - спросил я.
- Куда хочешь, - сказала Катрин.
- Где он к тебе привязался? - поинтересовался я.
- От кинотеатра шел. Я ему сказала, что меня ждет муж, но потом решила его наказать, потому что он очень самоуверенный. Может быть, пойдем в парк? Будем пить пиво.
- Там много народу, - возразил я.
- Сегодня пятница. Ты же сам говорил, что по пятницам все разумные люди уезжают за город.
- Как скажешь.
- Тогда пошли ловить машину.
На стоянке была большая очередь. Солнце опустилось к крышам, и казалось, что оно слишком приблизилось к Земле.
- Сделай что-нибудь, - попросила Катрин.
Я отошел от очереди и пошел ловить частника. Я никогда не делаю этого, только для Катрин. На углу я увидел пустую машину и превратился в Юрия Никулина.
- Куда тебе? - спросил шофер, когда я сунул голову Никулина в окошко.
- В Сокольники.
- Садись, Юра, - пригласил шофер.
Я позвал Катрин, и она спросила меня, когда мы шли к машине:
- Ты кого ему показал?
- Юрия Никулина, - ответил я.
- Правильно, - одобрила Катрин. - Он будет горд, что возил тебя.
- Ты же знаешь…
- Что-то давно тебя в кино, Юра, не видел, - сказал шофер, наслаждаясь доступностью общения со мной.
- Я занят в цирке, - объяснил я.
Мне приходилось все время думать о нем, хотя я предпочел бы смотреть на Катрин. Катрин веселилась. Она прикусила нижнюю губу, и кончики острых клыков врезались в розовую кожу. Шофер был говорлив, я дал ему рубль, и он сказал, что сохранит его на память.
Под большими деревьями у входа было прохладно и все места на лавочках заняты. Впереди, за круглым бассейном, поднимался купол, оставленный американцами, когда они устраивали здесь выставку. Теперь тоже была выставка «Интер что-то-71». Я подумал, что если Гуров прочтет наш с Крогиусом доклад к понедельнику, то во вторник приедет в лабораторию. Крогиус сам не понимал, что мы натворили. Я понимал.
- Пойдем левее, - предложила Катрин.
В лесу, изрезанном тропинками, у какого-то давно не крашенного забора Катрин постелила две газеты, и мы сели на траву. Катрин захотела пива, и я достал бутылку из портфеля. Я купил ее по дороге с работы, потому что подумал, что Катрин захочет пива. Открыть бутылку было нечем, и я пошел к забору, чтобы открыть ее о верх штакетника. Перед забором была большая канава, и я подумал, что могу ее перелететь - не перепрыгнуть, а перелететь. Но на тропинке показались две женщины с детскими колясками, и я перепрыгнул через канаву.
- Ты хотела бы летать? - спросил я Катрин.
Катрин посмотрела на меня в упор, и я заметил, как ее зрачки уменьшились, когда в них попал солнечный свет.
- Ничего ты не понимаешь, - фыркнула она. - Ты не умеешь читать мысли.
- Не умею, - согласился я.
Мы пили пиво из горлышка и передавали друг другу бутылку, как трубку мира.
- Очень жарко, - пожаловалась Катрин. - И все потому, что ты не разрешаешь мне закалывать волосы.
- Я?
- Ты сказал, что тебе больше нравится, когда у меня распущенные волосы.
- Мне ты нравишься в любом виде, - заверил я.
- Но с распущенными волосами больше.
- С распущенными больше.
Я принял ее жертву.
Катрин сидела, упершись ладонью в траву, рука у нее была тонкая и сильная.
- Катрин, - предложил я, - выходи за меня замуж. Я тебя люблю.
- Я тебе не верю, - сказала Катрин.
- Ты меня не любишь.
- Глупый, - сказала Катрин.
Я наклонился к земле и поцеловал по очереди все ее длинные загорелые пальцы. Катрин положила мне на затылок другую ладонь.
- Почему ты не хочешь выйти за меня замуж? - спросил я. - Хочешь, я буду всегда для тебя красивым? Как кинозвезда.
- Устанешь, - сказала Катрин.
- Давай попробуем.
- Я никогда не выйду за тебя замуж, - вздохнула Катрин. - Ты пришелец из космоса, чужой человек. Опасный.
- Я вырос в детском доме, - объяснил я. - Ты знаешь об этом. И я обещаю, что никогда не буду никого гипнотизировать. Тебя тем более.
- А ты мне что-нибудь внушал?
Она убрала ладонь с моего затылка, и я почувствовал, как ее пальцы замерли в воздухе.
- Только если ты просила. Когда у тебя болел зуб. Помнишь? И когда ты так хотела увидеть жирафа на Комсомольской площади.
- Ты мне внушал, чтобы я тебя любила?
- Не говори глупостей и верни на место ладошку. Мне так удобнее.
- Ты врешь?
- Я хочу, чтобы ты в самом деле меня любила.
Ладонь вернулась на место, и Катрин повторила:
- Я тебе не верю.
