Гость тут же растворился в воздухе и возник за моей спиной, в дверном проеме. Потом не спеша вернулся к стеллажу, достал оттуда англо-русский словарь и бросил его. Словарь застыл в воздухе.
- И мне все это предстоит? - без особого энтузиазма спросил я.
- Это еще не все.
- С меня достаточно.
- Если вы будете учиться. Если вы вернетесь в естественную для вас обстановку. Если вы окажетесь среди себе подобных.
- Так, - сказал я. - Значит, я мутант, генетический урод. И не одинок при этом.
- Не так, - возразил гость. - Вы просто чужой здесь.
- Я здесь родился.
- Нет.
- Я родился в поселке. Мои родители погибли при лесном пожаре. Меня нашли пожарники и привезли в город.
- Нет.
- Тогда скажите.
- Нам следовало найти вас раньше. Но это нелегко. Мы думали, что никого не осталось в живых. Это был разведывательный корабль. Космический корабль. Ваши родители были там. Корабль взорвался. Сгорел. Вас успели выбросить из корабля. И был лесной пожар. В пожаре сгорел поселок леспромхоза. Пожарники, нашедшие вас живым и невредимым, только очень голодным, не знали, что до конца пожара вас окружало силовое поле.
Я слушал его, но меня мучило совсем другое.
- Скажите, - спросил я, - а на самом деле я какой?
- Внешне? Вам это нужно знать?
- Да.
Гость превратился в некую обтекаемую субстанцию, полупрозрачную, текучую, меняющую форму и цвет, но не лишенную определенной грации.
- Это тоже внушение?
- Нет.
- Но ведь я не стараюсь быть человеком. Я - человек.
- Без этого вы не выжили бы на Земле. Мы думали, что вы погибли. А вы приспособились. Если бы не мой визит, вы бы до конца жизни ни о чем не догадались.
- Я должен буду улететь с вами? - спросил я.
- Разумеется, - сказал гость. - Вы же мне верите?
- Верю, - кивнул я. - Только позвоню Крогиусу.
- Не надо, - возразил гость. - То, что вы с ним сделали, пока не нужно Земле. Вас не поймут. Над вами стали бы смеяться академики. Я вообще удивлен, что вы смогли внушить Крогиусу веру в эту затею.
- Но ведь она бред?
- Нет. Лет через сто на Земле до нее додумаются. Наше дело - не вмешиваться. Правда, иногда нам кажется, что эта цивилизация зашла в тупик.
Я поднял телефонную трубку.
- Я просил вас не звонить Крогиусу.
- Хорошо, - ответил я. И набрал номер Катрин.
Гость положил ладонь на рычаг.
- Это кончилось, - настаивал он. - И одиночество. И необходимость жить среди существ, столь уступающих вам. Во всем. Если бы я не нашел вас, вы бы погибли. Я уверен в этом. А теперь мы должны спешить. Корабль ждет. Не так легко добраться сюда, на край Галактики. И не так часто здесь бывают наши корабли. Заприте квартиру. Вас не сразу хватятся.
Когда мы уходили, уже на лестнице я услышал, как звонит телефон. Я сделал шаг обратно.
- Это Крогиус, - сказал гость. - Он разговаривал с Гуровым. И Гуров не оставил камня на камне от вашей работы. Теперь Крогиус забудет обо всем. Скоро забудет.
- Знаю, - ответил я. - Это был Крогиус.
Мы быстро долетели до корабля. Он висел над кустами, небольшой, полупрозрачный и совершенно на вид не приспособленный к дальним странствиям. Он висел над кустами в Сокольниках, и я даже оглянулся, надеясь увидеть пустую пивную бутылку.
- Последний взгляд? - спросил гость.
- Да, - кивнул я.
- Попытайтесь побороть охватившую вас печаль, - посоветовал гость. - Она рождается не от расставания, а от неизвестности, от невозможности заглянуть в будущее. Завтра вы лишь улыбнетесь, вспомнив о маленьких радостях и маленьких неприятностях, окружавших вас здесь. Неприятностей было больше.
- Больше, - согласился я.
- Стартуем, - предупредил гость. - Вы не почувствуете перегрузок. Приглядитесь ко мне внимательнее. Ваша земная оболочка не хочет покинуть вас.
Гость переливался перламутровыми волнами, играя и повелевая приборами управления.
Я увидел сквозь полупрозрачный пол корабля, как уходит вниз все быстрее и быстрее темная зелень парка, сбегаются и мельчают дорожки уличных огней и россыпи окон. И Москва превратилась в светлое пятно на черном теле Земли.
- Вы никогда не пожалеете, - сказал мне гость. - Я включу музыку, и вы поймете, каких вершин может достичь разум, обращенный к прекрасному.
Музыка возникла извне, влилась в корабль, мягко подхватила нас и устремилась к звездам, и была она совершенна, как совершенно звездное небо. Это было то совершенство, к которому меня влекло пустыми ночами и в моменты усталости и раздражения.
И я услышал, как вновь зазвонил телефон в покинутой, неприбранной квартире, телефон, ручка которого была замотана синей изоляционной лентой, потому что кто-то из подвыпивших друзей скинул его со стола, чтобы освободить место для шахматной доски.
- Я пошел, - сказал я гостю.
- Нет, - возразил тот. - Возвращаться поздно. Да и бессмысленны возвращения в прошлое. В далекое прошлое.
- До свидания, - уперся я.
Я покинул корабль, потому что за этот вечер я научился многому, о чем и не подозревал раньше.
Земля приближалась, и Москва из небольшого светлого пятна превратилась вновь в бесконечную россыпь огней. И я с трудом разыскал свой пятиэтажный блочный дом, такой одинаковый в ряду собратьев.
Голос гостя догнал меня:
