Он рассуждал о полётных нормах и ностальгировал о тех временах, когда в самолётах подавали нормальные столовые приборы, упомянул несколько забавных случаев, рассказал весёлую историю про потерянный багаж, потом перешёл на общие с Кощеем воспоминания. Тот отделывался короткими фразами, порой усмехался, но тоже не выглядел особенно заинтересованным беседой.
Встрепенулась я на упоминании того, как они случайно встретились под Минском в сорок четвёртом и чуть не поубивали друг друга.
— Подождите. А вы что, воевали? — Я обвела мужчин растерянным взглядом.
— И не раз! — широко улыбнулся Гор.
— Но вы же… — я озадаченно покосилась на Кощея, тот как-то неловко пожал плечами, а ответил опять его сородич.
— Так нам за столько лет земля уж родная стала, как в стороне сидеть? В мелкие свары, положим, не лезли, в Гражданскую оно тоже — не наше дело, ваша история. А вот тут — да, и француз когда пёр, и до того ещё всякой швали бывало...
— И кем вы служили? — Я оценивающе покосилась на Кощея, пытаясь угадать.
— Я в пехоте шагал, здоровый же чёрт, а Бессмертный — в танке мехводом колесил. О том разе подбили их, он командира выволок, да и вышел каким-то боком на нас… В грязи, в дыму, поди пойми, свой или нет!
— Гор, — поморщившись, оборвал его Кощей. — Давай не будем? Это не то, что стоит рассказывать красивой девушке за ужином.
— Ничего-то ты в красивых девушках не понимаешь! — рассмеялся он. — Кому ещё про подвиги рассказывать? Только девушкам! Вот вам, Наташенька, интересно?
— Давайте не будем, — скрепя сердце попросила я, хотя и правда было любопытно. Узнать, как жили, и понять, как Кощей объяснял сослуживцам свои странные руки.
— Ну я же по глазам вижу, что интересно!
— Только Ейшу явно не хочется вспоминать.
Вроде бы не сказала ничего неожиданного — логично не заставлять человека переживать неприятные моменты. У меня прадед такой же был; сама я не застала, а от бабушки наслушалась, что из него слова было не вытянуть о войне. Сколько она ни пыталась выспросить, до самой смерти только шутки и дурачества, хотя у самого «иконостас» был будь здоров.
Кощей отреагировал ожидаемо, одарил обычной своей слабой улыбкой и благодарным кивком. А вот Гоярын на мгновение замер, растерянно приподняв брови, отчего выражение лица стало крайне забавным, откашлялся, смерив нас обоих непонятным взглядом, и вдруг начал рассказывать об уральских красотах и природе. Очень удачно: не надо вслушиваться, не мешает думать.
Новость о том, что эти пришельцы не просто жили здесь долгие годы, вылавливая всякую нечисть и порой подкидывая кому-то дельные мысли в прогрессорских целях, но деятельно участвовали в истории, оказалась неожиданной, а абстрактная «очень долгая жизнь» наполнилась огромным количеством деталей. И неважно, что я сама уже мысленно примеряла Кощею множество фантастических знакомств. То была ревность, а не разумное осознание.
Не представляю, как они не сошли с ума, но хорошо понимаю, почему в какой-то момент Ейш не выдержал. Странно, что так долго терпел! А ещё странно, что сейчас ведёт себя как обычный человек. Мне всегда казалось, что у бессмертных существ должно быть какое-то другое восприятие действительности.
После вкусного ужина, к концу которого даже Гор как будто немного выговорился и подутих, мы вышли из ресторана.
— Милая Наташа, ложитесь спать, вы устали. А мы с Ейшем у меня в номере посидим, покумекаем...
— Ага, побежала, волосы назад, — проворчала я и уцепилась за ладонь Кощея в поисках моральной поддержки. Он ничего не сказал, но пожал мои пальцы.
— Но… — такое искреннее, почти детское недоумение отразилось на лице Гоярына, что мне сразу стало стыдно за резкость.
— Извините за грубость, я правда устала, — опомнилась я. — Но лучше понимать, что происходит, раз уж с самого начала в это влезла.
— Стоит ли? Мы прекрасно разберёмся и сами, у нас-то опыта поболе будет…
— С удовольствием начну его перенимать.
— Не сердись, — вмешался Кощей, слушавший наши препирательства с лёгкой улыбкой, и большим пальцем осторожно погладил моё запястье. — Гор слишком проникся порядками прошлых веков и не успел за переменами последнего столетия. Он из лучших побуждений.
— Да я не сержусь, что он, один такой? — хмыкнула я. — У нас был препод в универе, тоже считавший, что кибернетика — дело не женское, как и техника вообще. Правда, его и без студентов было кому осадить, МарьСанна троллила знатно.
— А вы в компьютерах специалист? — странно покосился Гор.
— Ну, справедливости ради — не профессор, — легко признала я. — Да и вообще больше с железом возиться люблю.
— О! Это многое объясняет, — широко улыбнулся он. — Прошу в мою скромную обитель!
Что именно объясняет увлечение железом — я не поняла, но гораздо больше сейчас интересовали другие вопросы, более серьёзные.
Номер оказался просторным, с гостиной зоной со стилизованной под какие-то прошлые века мебелью: круглый столик, пара кресел, одно из которых занял хозяин, и кушетка, которая досталась нам.
— Рассказывай, что тебя обеспокоило в наших приключениях, — заговорил Кощей.
