Когда же, вдруг, не стало мамы, то всегда такая активная, болтливая и смешливая Самира превратилась в молчунью-маму. Словно старалась этим своим поведением вернуть часть мамы, словно желала доказать отцу — вот она я, как умершая мама, я никогда не буду такой, как ты. Хотя, на самом деле, отца винить было не в чем, разве он должен был в неполные 50 положить на своей жизни крест? Годы шли, горе забывалось, а дочь так и не стала вновь такой, какой была до трагедии, она играла роль мамы превосходно, кроме того, что не вышивала — ей стало противно даже смотреть на вышивку. До этого утра…
В коробке оказались так же и белые нити. Самира достала платочек, нити и сложила на кровать, рассматривая их. Потом она так же достала иглы и ножницы, затем спрятала коробку в шкаф, и словно ничего не произошло, прошла в кухню делать кофе.
Смотря в окно, Самира чувствовала, что неоконченная вышивка — белое по белому, звала ее, требовала закончить и взамен подарить решение, которое ее, Самиру, должно успокоить и подсказать верный путь. Это она прекрасно помнила — именно в процессе вышивки ей удавалось кое-что для себя понять, решить и пересмотреть патовые ситуации, вызывающие только негатив.
Поэтому не прошло и часу, как девушка уже сидела на краю своей кровати с вышивкой в руках и белым по белому оканчивала цветок, который должен быть лилией. Навык не был забыт, словно она вчера держала иголку в руках.
Мир замер, стало тихо, появился вакуум, девушка была словно вне пространства и времени, создавая на ткани то, что оживет и поможет ей превратить кошмар в понятную ситуацию, из которой есть выход. Цветок становился живым, распускался, и когда на часах было без четверти девять, он был готов полностью. Его создательница ждала, смотря своими большими голубыми глазами на оконченный узор, но он все еще не отвечал ей.
Тогда она спрятала его в сумку, а так же белые нитки с иглой, и пошла собираться на работу. На которую, кстати, уже опаздывала.
Мир был все тот же, ничего не менялось. Тот же офис, та же работа, те же люди, но что-то, возможно даже этот цветок в сумке, делал Самиру не причастной к этому миру и он тушил в ней воспаленные мысли о том, что она носит под сердцем дитя. Девушка была немного замедленной, что не ускользнуло от начальницы, которая заглянула за отчетом пред обедом.
— Тебе все не лучше? Что сказала врач?
— Нет, я хорошо себя чувствую, — сказала Самира, словно впервые смотря на начальницу. Женщине этой было за пятьдесят, и всегда выглядела она в свои года молодо и ухожено. Но сегодня краешек сомкнутых губ ее был опущен, что выдавало ее напряжение и беспокойство.
— А с вами что? Какие-то проблемы у нас в отделе? — решила спросить девушка, даже не задумываясь, что раньше бы не позволила себе бы эту вольность.
Этот вопрос настолько был внезапным, что Галина Сергеевна, так звали начальницу, тут же с интересом уставилась на Самиру.
— С чего это ты взяла? — удивилась она, пожала плечами и обнаружила рядом с компьютером на столе платок с вышивкой. — Что это?
Самира хотела спрятать платок и сделала резкое движение рукой на перехват, словно это драгоценность, но в последний момент замешкалась, и начальница осторожно взяла белый платок и рассмотрела.
— Красиво! Кто это вышил? — потеплел взгляд начальницы
— Я.- ответила девушка, не собираясь скрывать
— Правда? Когда-то моя бабушка очень хорошо вышивала, мне платья, я помню… — начальница со вздохом вернула платок его обладательнице. — Бабушкой быть нелегко, еще сложнее, чем матерью, я это знаю теперь.
— У вас есть внуки? Вы такая молодая. — удивилась Самира, совершенно естественно удивившись.
— Да, малыш, Максик. — с теплой улыбкой пробормотала Галина Сергеевна, — Три годика, наша радость! Да вот, в последнее время беда, ночью плохо спит. Кричит от кошмаров. Видимо, сглазил кто. Мы и по врачам и по бабкам… Сегодня у сына ночевала, так всю ночь с внуком промучились. Наверное, придется уколы колоть, невролог выписала. Лекарство, конечно, сильное, но это не жизнь — родители совсем издергались, да и ему самому беда…
Самира с удивлением слушала исповедь такой обычно строгой и требовательной начальницы. Что это с ней, почему она так откровенничает? Девушка знала, что эта женщина — знакомая ее босса и ее папы в том числе, они втроем дружили со студенческих лет, но отчего-то дружба их стала далекой, истончилось в знакомство и папа не хотел говорить на эту тему. Девушке даже казалось, когда она появилась в их офисе, что эта суровая женщина недолюбливает ее и внутренним чутьем подозревала застарелые обиды между ней и папой. Как бы там ни было, их дружбы не существовало более двадцати лет. Самира вообще не помнила Галину Сергеевну и узнала о ней лишь когда начала здесь работать.
Раньше бы Самиру смутила откровенность начальницы, но сегодня день был совершенно не похожий на все другие, поэтому Самира терпеливо слушала исповедь женщины. Сегодня начальница впервые была для девушки женщиной, которую тревожат проблемы ее родных.
