Но он теперь рвался туда, к тому колодчику в виде церковки, который тянул его неотрывно своей неразгаданной тайной, своими исцелениями и дребезжанием ручейка, в котором ему виделись мамины слёзы и слышался её смех.
Каждую субботу ездил он со своими новыми друзьями на источник, но окунаться не торопился — всё понять хотел, в чём сила воды и как к ней подступиться.
А тут ещё и бесконечные теории его спутников — ну как тут исцелишься, когда в голове то суеверия, то надежды на самого себя, а то и простой расчёт на «химию процесса»?
В одну из суббот старички не приехали, и вместо родника Гоша убыл с бабушкой на церковную службу, исповедовался, а на другой день причастился Христовых Тайн, впервые так близко «познакомившись» с Богом.
Но, только явились они с бабушкой с воскресной Литургии, едва в дом взобрались по высоким ступенькам, услыхали гудок: «Жигули» старенькие тарахтят за двором, а через калитку уж перевесился Яков Владимирович:
— Гоша! Мы сегодня опять едем — ещё кое-какие подходы проверим. Ты с нами?
Гоша только метнулся обратно в дом за костылями и вскоре уже ехал к любимому своему местечку во всём этом Большом мире.
Только приступили к роднику, разгорелся новый спор. Но сути экспериментальных подходов своих сополомников Гоша не разобрал — как только перешли мосток, сунул он в оба уха по кусочку ваты и остался в тишине.
Дождавшись, когда друзья, испытав очередные безумные методики, уйдут плескаться в холодную реку, подобрался к колодцу.
Здесь он поднялся, перекрестился, шатаясь, как деревце, отставил костыли по обе стороны от «домика» и уселся на порог «церковки», прямо в штанах окунув ноги в воду и встав босыми ступнями на донные камушки.
Шумная струя сковала его ноги ледяной водой, пронзая измученные нервы острой болью. Гоша сморщился, напряжённые ноздри его задышали шумно, и он схватился за коленки. Но, как ни больно, ног не вынимал — уж очень умел он их терпеть, ноги свои невезучие.
Не умел только о Боге помышлять, как о Чём-то сущем. Но попробовал, припоминая церковное богослужение, глядя на иконы и сквозь ушную вату глухо бубня самому себе и Богу:
— Господи, исцели мои ноги. Не по моей вере или ещё как… А просто… Исцели, нужны они мне очень, — как-то внезапно вздрогнув и всхлипнув, вспомнил бабушкины наставления и дрожащим от холода голосом произнес: — Божья Матушка, помоги!
Вскоре старики вышли из речки, раскинули на траве плед и разложили перекусы.
Яков Владимирович хотел было пригласить и Гошу, но увидал вовремя, что не надо бы сейчас:
— Плачет сидит паренек, так и льются слезы, — вздохнул он. — Такой парень хороший, а видишь, ноги совсем не ходят. Не верит, видимо, разум его в исцеление.
— Да может и верит, — парировал дед Матвей. — Только тут надо всё правильно сделать. А вы, молодые…
Он махнул рукой и замолчал.
— Если химсостав подойдёт… — пробормотал Роберт, но оба собеседника глянули на него с хмурым недоверием, и он сдался. — Кто знает, каков тут механизм? Не всем ведь помогает, значит, постановим, что механизм неизвестен и любая версия имеет право на существование.
Компромисс всех устроил. Но, перекусив и впав в дремоту, друзья вновь решили освежиться и битые полчаса спорили в реке, потом на берегу, потом снова в реке…
Когда же собрались уезжать, вспомнили про Гошу.
— Нигде нет парня… Го-ша! — прокричал Яков Владимирович в окружающий воздух, но Гоша не отозвался. — Только костыли одни остались возле источника! Го-ша!
Долго они искали его в окрестном пролеске, куда вроде бы и следы на траве указывали. Наконец, оставили Роберта у родника и поехали к Гошиной бабушке.
— Гошу потеряли! — выпучив глаза, набросился на бабушку Яков Владимирович.
— Пущай уж, — с улыбкой махнула рукой бабушка. — Спит он, бедненький. Слава Богу и Божьей Матушке. Своим ножками пришел! Да так плакал всю дорогу, что, небось, от слез-то из сил и выбился.
И сама она прослезилась умилительно, покачала головой в ситцевом платочке, перекрестилась и уставилась на старичков улыбающимися глазами, да с таким выражением странным и неуловимым, будто глядела на них из другого какого мира, где все хорошо, где нет ни печали, ни воздыхания.
— Как… ножками? — с кряхтеньем выбрался из машины и дед Матвей. — Домой пришел?
— Пришел, мой хороший! А чего ж не прийтить? — она вытерла мокрые глаза. — А куда ж ему прийтить-то?
— Дак он же… Дак он же! — захлебнулся дед Матвей словами. — Ноги-то у него… Ишь ты!
— А всё уж… — опять махнула бабушка рукой. — Ноги-то. У нас-то источник, он такой святой!
— Да как же это? — удивился уже Яков Владимирович. — Неужели получил исцеление?
Бабушка дёрнула плечами.
— А чего тут? Милостив Бог, всякому известно! Простое-то дело — попросить Того, Кто только и ждет, чтобы помочь. Слава Богу!
