И вот однажды, когда уже близилось жаркое время года, царевна испросила у отца позволения провести на воле, вдали от родного дома, благословенный праздник очищения водой[34]. Как только согласие царственного родителя было получено, Туваннаяти тотчас же принарядилась, не забыв надеть ни золотых украшений, ни ожерелья из лучших в мире рубинов; после чего в сопровождении тысячной свиты, под музыку придворного оркестра, игравшего на инструментах пяти видов[35], прекрасная царевна-фея отправилась в путь по небесам, предвкушая радости праздничных игр, и наконец опустилась на берег чудесного озера Навада[36] — одного из достопамятных Слоновьих озер[37], где и началось безудержное веселье в каскаде прохладных брызг.
В играх и развлечениях время прошло незаметно, и вот уже наступил канун жаркого лета. С облачком пыли поднялся легкий ветерок, разыгрался, закружился, теплым вихрем пронесся над озером — дивным ароматом повеяло с горы Гандамадана. Это благоухала божественная мьиззутака[38] — заповедный цветок небожителей. Вдохнула опьяняющий запах благородная царевна Туваннаяти, расположившаяся на берегу озера со своею многочисленной свитой, и не в силах сдержать восторга спросила:
— Что это? Какой цветок источает столь пряный и чарующий аромат? Ведь это же не орхидея, не акация, не мимоза, не чампака и даже не цветы шафрана?
— Если госпожа соизволит взглянуть вон в ту сторону, то вдали заметит большую темную гору, по форме своей напоминающую боб, это Ароматная гора — Гандамадана! — отвечали царевне ее прислужницы и няньки. — Слыхали мы, что в той горе есть пещера — роскошный дворец из золота и рубинов — и растет там дивный цветок мьиззутака, душистей которого нет в целом свете. Не иначе как ветер с Ароматной горы донес к нам запах благовонной мьиззутаки!
Выслушав речи прислужниц, царевна Туваннаяти тотчас пожелала украсить свои волосы небесным цветком и вот, долго не раздумывая, вместе со всею свитой пустилась по небесам дорогой птиц, так что вскоре достигли они вершины Гандамаданы. Однако на пути в заветную пещеру возвышалась крепость за семью железными стенами, и семь окованных ворот охраняли бдительные стражи. Тут же обратились к начальнику охраны с просьбою отпереть ворота, на что главный страж семи ворот ответил так:
— Сим сверкающим градом владеет могущественный нат Малладева[39], государь всех духов небесной тверди, вод и лесов, а также диковинных кейннар[40]; ныне в своем золотом дворце под рубиновым балдахином он изволит отдыхать, окруженный бесчисленной свитой. Если благородная царевна желает войти, то пусть прежде откроет, что привело ее сюда вместе с тысячью прислужниц.
Тогда-то спутницы Туваннаяти поведали главному стражу обо всем от начала до конца, и хранитель семи ворот сказал:
— Соблаговолите подождать здесь, пока я доложу приближенному государя!
Потом он отправился к владыке лесных натов по прозванию Садутакха (что значит «Четыре сучка») и просил об одолжении. Узнав причину, князь леса Садутакха тотчас же отбыл в золотой дворец. Беспрепятственно проникнув в северо-восточные покои, где на царском ложе в Рубиновом гроте возлежал Малладева, Садутакха приблизился к роскошному балдахину и предстал перед самим владыкой.
— Благородная царевна Туваннаяти, единственная дочь государя натов Тирейндарея, правящего на великой горе Тудаттана, со свитой в тысячу прислужниц справляла праздник очищения на Слоновьих озерах; и тут нежданный ветер донес к ней аромат небесной мьиззутаки. В душе царевны возникло сильное желание украсить свой головной убор божественным цветком. С этой целью Туваннаяти без промедления направилась к горе Гандамадана и явилась прямо к золотым стопам вашего величества. Теперь дожидается милости у семи ворот, развлекаясь тем временем игрою придворного оркестра.
Так доложил государю приближенный нат Садутакха. Благосклонно выслушав донесения князя леса, царь Малладева выглянул из-под пышного балдахина и внезапно узрел прекрасную царевну. Двое золотоликих оказались друг перед другом, взгляды их встретились, и в мгновение ока сердца обоих запылали — так жадно и стремительно впитывает прохладную влагу стократно отбеленный тончайший шелк, едва лишь опустят его в священную воду гималайских снегов. Точно две легкокрылые бабочки, понеслись друг к другу их души, полные любви и нежности, — радость и счастье хлынули через край, и в мыслях обоих родилась одна и та же мольба о будущем, молитва светлая и искренняя. Им обоим казалось теперь, что самой судьбой они были предназначены друг для друга и встреча их была неизбежна, любовь же до поры таилась в глубине их сердец, дожидаясь лишь знамения, — и вот оно явилось: царевна возжелала цветок ароматной мьиззутаки, ее просьба достигла ушей ната Малладевы, и он понял, что предначертанное свершилось...
Лишь только зашло солнце, Малладева сорвал два цветка мьиззутаки и, воскликнув: «Если суждено этому быть — прими их, о благородная царевна!» — протянул Туваннаяти благоухающие цветы.
