Оставалось надеяться, что получилось убедительно. Владимир сомневался, потому что от слов этих хотелось смеяться. Он поспешил в дом.
Матушка на диво легко отнеслась к «новости» о ссоре.
- Надо, значит, надо, - сказала она.- Ты, главное, не оставляй ее наедине с этим… - Она поморщилась. – Не нравится он мне.
- Он никому не нравится, - кивнул Владимир. – Позволь узнать, как ты родственников искать собираешься? Где?
- У леса спрошу, он подскажет, - отмахнулась матушка.
- У… леса?
На него взглянули, как на дитя малое и неразумное. Будто с лесом говорить все одно, что с соседкой, за самоваром, с пирогами и баранками.
- Ты, сынок, своими делами занимайся, - мягко произнесла матушка. – А в мои не лезь.
- Между прочим, я и за тебя в ответе, - напомнил Владимир. – Отец мне голову оторвет, если с тобой что-нибудь случится.
- Не оторвет, - пообещала матушка. – Не беспокойся.
И все бы ничего, но Владимир не представлял, как приглядывать за обеими женщинами одновременно. Ведь матушка определенно не будет спрашивать позволения, куда идти и с кем встречаться. К тому же, насколько Владимир знал, вилы не в лесу живут, а в горах, вдалеке от людей.
- Ты лучше скажи, Оскара не видел? – поинтересовалась матушка.
- Оскара?
- Котика. Он не вернулся?
- Ах, котик… - Владимир вспомнил о замеченном в кустах рыжем хвосте. – Не вернулся. Я выйду, поищу.
Мира ушла к себе, и Красибор исчез где-то в недрах дома. Владимир вышел в парк, сделал вид, что прогуливается по аллее. Он прислушивался, прощупывая пространство вокруг даром. И нашел то, что искал.
- Оскар? – негромко позвал Владимир. – Или кто ты там? Коли зла не желаешь, выходи. Я один, самое время… познакомиться.
Из кустов высунулась голова. Ожидаемо рыжая. То есть, волосы были рыжими, как шерсть у сбежавшего кота. Это Владимир разглядел при неярком свете, что сам же и сотворил.
- Точно… нет никого? – спросили его.
- Точно, - кивнул Владимир. – Вылезай.
Он и вылез. Мальчишка, на вид лет двенадцати. К слову, в приличной одежде: крепких ботинках, темных брюках и толстом свитере. Лохматые волосы торчком. И веснушки – россыпью.
А если приглядеться, то глаза вовсе не человечьи. Зрачок в них не круглый, а узкий. Кошачий.
- Оборотень, значит, - сказал Владимир. – Звать как?
- Оскар, - хмыкнул мальчишка. – Неужто я не свое имя подсказал бы? Из Баюнов мы.
И вот хорошо, что нервы у Владимира крепкие. Мира, пожалуй, разволновалась бы от таких новостей. Впрочем, ей придется узнать о том, что Оскар – не простой котик. Ведь, наверняка, тот пришел не к матушке, а к хранительнице.
- Вы? – спросил Владимир. – И много вас?
Он жестом показал, что лучше отойти от дома подальше, пусть и в заросли кустов.
- Не. Дед и я, - ответил Оскар. – Меня дед послал. За хранительницей.
- Так ты с ней поговорить хочешь?
- Не я. Дедушка. Можно и с вами. Вы же ее мужчина. А в дом мне нельзя. Этот… меня узнает.
- Потому ты и сбежал.
- Ага…
- И где твой дедушка?
- Приходите завтра в лес, я ждать буду. Отведу.
- Хорошо, приду, - сказал Владимир. – А обычные коты здесь водятся? Рыжие?
- Само собой. А вам зачем?
- Подумай, - предложил он. – И хорошо бы рыжего кота найти к завтрашнему дню. Спокойного, ласкового. Можно котенка.
- Поищу, - пообещал Оскар.
Владимир в дом вернулся не сразу. Загадок меньше не становилось. Наоборот, теперь еще и оборотни. Кот Баюн? Если верить сказкам, то не такой уж безобидный этот котик. Вовсе даже наоборот. Поверить ему? А если он в ловушку заманивает?
Владимир не был уверен, что ощущает эмоции Оскара правильно. Вроде бы он не лжет. Но ведь оборотень! К тому же, кот.
Но и не пойти на встречу нельзя. Местные жители всяко больше о Лукоморье расскажут, чем скудные архивные записи.
За ужином Мира делала вид, что дуется на Владимира, и общалась исключительно с Красибором. Тому это явно льстило. Матушка к ужину вовсе не спустилась, передав, что не голодна и ляжет спать пораньше. Мира ушла к себе сразу после ужина.
Владимир с полчаса посидел с Красибором. Они обсудили завтрашние планы. К процедуре ментального считывания Красибор отнесся на редкость спокойно. Будто знал, что ничего у Владимира не получится? И это тоже казалось подозрительным.
А в спальне Владимира ждали. И, право слово, он искренне удивился такому неожиданному визиту.
Глава двадцать первая, в которой Любомира входит во вкус
Спать не хотелось совершенно. Если Мира и устала, то от вынужденного безделия. Не привыкла она на месте сидеть, да пейзажи созерцать. В театре вечный водоворот: репетиции, примерки, встречи, спектакли. Порой и поесть некогда.
Лидия Алексеевна рукоделием в дороге занималась, а Мира ничего и не умела толком. Белье заштопать могла, чулки. А чтобы вышивать или вязать, так у нее не получалось. Вот и читала матушкин дневник, да еще рисовала. Но рисовала мало, делала наброски карандашом. Пейзаж за окном менялся быстрее, чем Мире хотелось бы. Владимир, что сидел напротив, выходил плохо. Котик позировал неохотно, и отчего-то вместо него у Миры получался вихрастый мальчишка.
Так с чего ж устать?
