Что ж, похоже, ему только и остается, что довериться некроманту. И, скорее всего, это спокойствие мнимое. Кощей воздействует и на эмоции, заставляет Владимира не беспокоиться о Мире.
- Хорошо, - сказал Владимир. – Вы меня не убедили, но выбора у меня нет. Только кроме Миры есть еще и матушка. Вот уж кто точно камня на камне не оставит, если я не вернусь домой вечером.
- С Лидией Алексеевной я договорюсь.
Как мило! С ней, значит, договориться можно! А с ним – нет!
- Тише, тише, - произнес Кощей. – Держите себя в руках, Владимир Николаевич. Проведете здесь ночь, только и всего. Цепь позволит вам выходить из пещеры. На карниз соваться не советую.
- Сочтемся, - пообещал Владимир.
- Непременно, - согласился Кощей. И неожиданно сказал на прощание: - Все будет хорошо, Владимир Николаевич. С хранительницей и с вами. Все будет хорошо.
Навряд ли Кощей мог управлять его волей на расстоянии, но ментальный «заряд» Владимир точно получил. Потому как после ухода Кощея впал в какое-то сонное состояние. Поначалу он с ним боролся: обследовал пещеру, рассмотрел припасы, хранящиеся в ларе, прогулялся по площадке до карниза. Но после все же завернулся в одеяло и улегся на солому – спать.
Обошлось без сновидений. Проснулся Владимир на рассвете. Дождь закончился, небо очистилось от туч. Солнце еще не показалось, но уже окрасило небо в нежно-розовые цвета.
Владимир попробовал разорвать цепь, но вышло так, как сказал Кощей: тьма поглощала светлую силу, впитывала ее, словно губка. Владимир вернулся в пещеру, сгрыз сухарь, запил его водой.
- Володя!
Мира?! Показалось… Это ветер так шутит. Или Кощей, чтоб ему пусто было!
- Володя! Где ты?
Он закрыл глаза. Откуда здесь Мира? Кощей спрятал его от нее, он не допустит…
- Волька! Волька-а-а!
Он вздрогнул. И кто здесь знает, что так его звали в детстве? Только матушка и…
Мира стояла у карниза. Волосы растрепаны, вид решительный.
- Стой, где стоишь, - велел Владимир.
- Волька! – воскликнула она. – Ты жив!
По карнизу прокатилось что-то, похожее на мяч. Он замер у ног Владимира, и Мира рассмотрела цепь.
- Силантий? – спросила она.
Владимир кивнул.
- Приведи кого-нибудь…
Он осекся, понимая, что освободить его сможет лишь Кощей.
- Кого? – фыркнула Мира. – К тому же, я уже здесь.
Она ступила на карниз, прижавшись к скале.
- Мира, нет!
Владимир испугался. Вот зачем она идет по опасной тропе? Один неверный шаг и… Да он этого не переживет! И какой смысл? Какая из нее… спасительница?!
Короткими шажками Мира двинулась по карнизу.
- Выпорю! – свирепо рявкнул Владимир. – Вот только выберемся отсюда, и…
Не иначе, как от бессилия. Не привык он, чтобы вот так! Чтобы от него ничего не зависело! И как остановить Миру – не знал.
- Ага, - насмешливо произнесла она. – Сделать вид, что испугалась?
И правда, она в такое не поверит. Он никогда ее и пальцем не тронет, и Мира прекрасно о том знает.
Шаг. И еще. И еще.
Когда Мира качнулась, подвернув ногу, Владимир бросился к карнизу.
- Держись!
Но цепь, лязгнув, напомнила, что он пленник. А Мира продолжала идти.
- Сумасшедшая… - выдохнул Владимир.
Шаг. И еще. И еще.
Десять шагов превратились в вечность!
- Волька! – Мира упала в его объятия. – Волька, я тебя нашла!
- Любаша… - Он целовал ее лицо, прижимал к себе, и вновь целовал. – Любаша-а-а…
Мир замер. Владимира захлестнули эмоции: чистые, яркие, звонкие. Дар менталиста – его же проклятие. Загораживаясь от чужих эмоций, неизменно теряешь что-то важное. Любовь Миры зазвучала по-особенному, когда не стало щитов. От ее эмоций, ее чувств рождалась эйфория. И влечение, противиться которому Владимир не мог.
А Мира, похоже, противиться не хотела.
Он определенно потерял рассудок! Иначе не позволил бы первой близости случиться вот так… в пещере Лукоморья… на соломе…
И хорошо, что там, иначе в пылу страсти они, и вовсе, скатились бы в пропасть.
- Любаша?
Владимир приподнялся на локте, заглядывая ей в лицо. И что он там хотел увидеть? Достаточно чувствовать то, что чувствует она. Кажется, это и есть… счастье.
- Все, Волька. Теперь ты мой, - шепнула она, блеснув изумрудом глаз. – Весь мой. Никому тебя не отдам.
Он и так был ее, с той самой первой встречи, в детстве. И сердце его она не крала. Он отдал его сам, добровольно.
Так Мира, наконец, нашла то, что искала?
А цепь, что держала его на привязи, исчезла.
Глава сорок первая, в которой Любомира вступает в права наследства
Спускаться не хотелось. Провести всю оставшуюся жизнь в пещере – тоже. Но проблемы могут и подождать… часок-другой. В отличие от Лидии Алексеевны, которая, безусловно, волнуется. Так что рассказывать о сестре и поисках Мире пришлось по дороге.
Владимир крепко держал ее за руку – и на карнизе, и на горной тропе. И она вновь ощущала себя маленькой девочкой Любашей, будто и не было пятнадцати лет разлуки, актерской профессии, непростой жизни, не оставляющей надежды на счастье.
Мира понимала, что эйфория пройдет. И эти пятнадцать лет никуда не денутся, память о них не исчезнет. Но все же Любаша вернулась, а вместе с ней – вера в любимого человека и надежда на то, что их будущее будет светлым.
