– Мы сможем пробраться через окно обратно, только когда стемнеет, – сказал он. – Не стоило вообще приходить сюда средь бела дня. Нас могли увидеть, а это слишком большой риск. А теперь нужно как-то убить время…
– Я хочу есть, – сказала Лира.
– Знаю! – вдруг воскликнул Уилл. – Мы пойдем в кино!
– Куда?
– Сейчас увидишь. Там и перекусим.
Недалеко от городского центра, минутах в девяти ходьбы, был кинотеатр. Уилл заплатил за билеты, купил хот-догов, попкорна и кока-колы, и они, нагруженные всей этой едой, уселись на свои места как раз к началу фильма.
Лира смотрела его как завороженная. Ей доводилось видеть проекции фотограмм, но в ее мире не было ничего, похожего на кино. Она с жадностью проглотила хот-дог и попкорн, залпом выпила коку и вперилась глазами в экран, смеясь и переживая вместе с героями. К счастью, в зале было много детей и в общем шуме ее восторга никто не замечал. Уилл сразу же закрыл глаза и погрузился в сон.
Он проснулся, услышав хлопанье сидений; люди уже потянулись выходу, и он заморгал, когда вспыхнул свет. На его часах была четверть девятого. Лира неохотно двинулась вслед за зрителями.
– Это было здорово, я такого в жизни не видела, – сказала она. – Не понимаю, почему в моем мире никто не изобрел кино. Некоторые вещи у нас лучше, чем у вас, но это лучше всего, что у нас есть.
Уилл даже не помнил, на какой фильм они ходили. Снаружи было еще светло, и толпа на улицах не поредела.
– Хочешь, посмотрим еще?
– Ага!
И они отправились в другой кинотеатр – он оказался за углом, в нескольких сотнях метров от первого, – и снова взяли билеты. Лира залезла на сиденье с ногами, обняв колени, и Уилл позволил себе забыться снова. Когда они снова очутились на улице, было уже почти одиннадцать: гораздо лучше.
Лира опять проголодалась, поэтому они купили с лотка два гамбургера и стали есть их на ходу, что тоже было для нее ново.
– Мы едим только сидя. Раньше я никогда не видела, чтобы люди ели на ходу, – сказала она Уиллу. – У вас тут очень многое устроено не как у нас. Хотя бы движение. Мне не нравится, когда столько машин. А вот кино – другое дело, и гамбургеры тоже. Они мне понравились. А та женщина-ученый, доктор Малоун, сделает так, чтобы на ее приборах можно было читать слова. Я в этом уверена. Завтра я снова пойду к ней и посмотрю, что у нее получается. Наверняка я смогу помочь. Вдруг мне удастся убедить ученых выдать деньги, которых ей не хватает? Знаешь, как сделал мой отец, лорд Азриэл? Он взял да и обманул их…
Пока они шли по Банбери-роуд, она рассказала ему все о том вечере, когда они с Пантелеймоном спрятались в гардеробе и видели, как лорд Азриэл показал ученым из Иордан-колледжа отрезанную голову Станислауса Груммана в вакуумном ящике. А поскольку Уилл оказался очень хорошим слушателем, она поведала ему и весь остаток своей истории, со дня побега из квартиры миссис Колтер до того ужасного момента, когда она поняла, что сама привела Роджера к гибели среди ледяных утесов Свальбарда. Уилл слушал ее, не делая никаких замечаний, но внимательно, с сочувствием. Ее рассказ о путешествии на воздушном шаре, о ведьмах и бронированных медведях, о карающей руке Церкви точно слился в одно целое с его собственной фантастической грезой о прекрасном городе на берегу моря, пустом, тихом и безопасном: конечно, во все это просто невозможно было поверить.
Однако вскоре они таки добрались до кольцевой дороги и растущих поодаль грабов. Сейчас здесь было совсем слабое движение: автомобили проезжали мимо с интервалом в минуту-другую, не чаще. И окно никуда не исчезло. Уилл невольно улыбнулся. Значит, все и вправду будет хорошо!
– Дождись, пока на шоссе не будет машин, – сказал он. – Я иду первым.
Мгновение спустя он уже был на траве под пальмами, а еще через несколько секунд Лира присоединилась к нему.
У них было такое ощущение, словно они вернулись домой. Просторная теплая ночь, запахи цветов и моря, тишина вокруг – они погрузились во все это, как в теплую ласковую воду.
Лира потянулась и зевнула, и Уилл почувствовал, как с его плеч спало тяжкое бремя. Он носил его целый день и не замечал, что оно почти вдавило его в землю, но теперь ему стало спокойно, легко и свободно.
И тут Лира схватила его за руку. В то же мгновение он сообразил, почему она это сделала.
Откуда-то из переулков позади кафе доносился жалобный визг.
Уилл тут же ринулся на звук, и Лира побежала за ним по узкой улочке, куда практически не попадал лунный свет. После нескольких зигзагов и поворотов они выскочили на площадь перед каменной башней, которую видели утром.
У ее основания, лицом к башне, стояли полукругом десятка два детей; одни из них сжимали в руках палки, а другие бросали камни в того, кого они прижали к стене. Сначала Лире показалось, что это тоже ребенок, но изнутри полукруга доносилось жуткое завывание, в котором не было ничего человеческого. И дети тоже визжали, не то от страха, не то от ненависти.
