– Так это же хорошо.
– А пожевать у тебя ничего не найдется? Я голодная.
– Как не найдется? Очень даже найдется.
Пакет с крекерами и печенье нашлись у Глеба в ящике стола.
– Ну как? Вкусно?
Роксана жевала свои любимые крекеры и пыталась придумать что-нибудь еще, что позволило бы ей удалить Глеба из комнаты. Стоит ему оставить ее одну, и она сразу попытается сбежать. Ну а если не сбежать, то хоть вооружиться чем-нибудь опасным. Как на грех, в голову никаких дельных мыслей не лезло. Да еще сам Глеб, решив, что раз накормил и напоил девушку, да еще и вроде как в свою кровать уложил, то имеет на нее какие-то особенные права, подсел к ней поближе и даже положил руку на коленку Роксаны.
Вздрогнув от прикосновения мужчины, Роксана вопросительно посмотрела на него. Увы, самые худшие ее опасения подтвердились. Глеб смотрел на нее с тем самым хорошо ей знакомым призывным выражением, которое появляется у всех мужчин без исключения, когда они намерены предложить себя даме в качестве сексуального утешения.
– Может быть, тебе станет лучше, если мы с тобой немножко пообнимаемся?
Ну точно! Хочет ее затащить в койку с продолжением. То есть в койке она уже лежит, так что дело за малым. Но Роксане совсем не хотелось заниматься сексом с кем-либо, но особенно – с Глебом не хотелось. Он показал себя подлым обманщиком, лжецом и двуличным типом. И даже если от этого будет зависеть ее жизнь, добровольно Роксана ему не дастся. Еще не хватало, что, может быть, последним ее воспоминанием на этой земле окажется счастливая рожа Глеба.
– Нет.
– Ну чего ты? С тебя же не убудет?
Глеб становился все настойчивей. А его рука поднялась еще выше. Теперь она была уже на ноге Роксаны так высоко, что находилась за гранью всяких приличий.
– Я тебе сказала, что не хочу!
– Ну, пупсик мой маленький, – противно засюсюкал с ней Глеб. – Отчего ты со мной такая неласковая?
– А с чего мне быть с тобой ласковой?
Роксана кинула на Глеба такой выразительный взгляд, который тот истолковал правильно. И, поняв, что лаской тут ничего не добьешься, заговорил жестко:
– С чего? Да хотя бы с того, что от этого может зависеть твоя жизнь.
– Если я тебя приласкаю, то ты сохранишь мне жизнь?
– Да.
– А где гарантии, что даже если я буду с тобой ласковой, то мне сохранят жизнь?
– А это ты, моя сладкая, должна постараться заслужить. Если я сочту, что ты достойна остаться со мной – будешь жить. А если ты мне не понравишься – тут уж, извини, ничего не поделаешь, придется отправляться следом за твоим любовником.
Теперь они говорили друг с другом совершенно открыто. И это было даже проще.
И Роксана сказала:
– Не очень-то я верю, что от тебя тут что-то вообще зависит. Вы же все на этого работаете… как его там, Босса!
– Ты меня совсем-то не унижай, – вроде как обиделся Глеб. – Я при Боссе тоже не последняя пешка. Если скажу сохранить тебе жизнь, будешь жива.
Роксане в это что-то слабо верилось.
А Глеб, которому уже надоело ее упрашивать, от посулов перешел снова к угрозам:
– Надоело мне тебя уламывать! Хотел как лучше, хотел, чтобы ты сама меня обняла, выплясывал тут перед тобой, водичку, печеньки. Но коли не хочешь по согласию, так и не надо. Мы тут вдвоем, и я все равно возьму то, что мне причитается.
И он грубо схватил Роксану за руку, подтащив к себе.
– Сколько дней за тобой таскаюсь, гадина! Сколько сил потратил. Должен я получить вознаграждение или нет?
Вот теперь Роксана по-настоящему испугалась. В глазах Глеба она увидела, что тот и впрямь намерен получить свое любой ценой.
И все равно она не стала бы ласкать Глеба, даже если бы от него и впрямь что-то зависело. Пусть даже и не мечтает. Но вот отчего бы не использовать в своих целях такое его желание, коли оно у него возникло?
И, сделав вид, что она поддалась его посулам, Роксана сама протянула руки к Глебу:
– Ну что ты, глупенький! Шуток не понимаешь, что ли? Нам, девушкам, надо сначала повыламываться, цену себе набить. А ты мне всегда нравился. Иди сюда! Изображу перед тобой страсть в лучшем виде. Обними меня скорей.
Глеб не заставил себя дважды упрашивать. Вообще Роксане еще не встречались мужчины, которых бы приходилось об этом просить дважды. Впрочем, она была еще очень молода, и много было такого, что в ее жизни пока что не случалось. Навалившись на Роксану всем телом, Глеб принялась елозить губами по ее шее и плечу. При этом он уморительно сопел, и если бы Роксана не была так сосредоточена на своей цели, то наверняка бы расхохоталась. А так ей было не до смеха. Она не отводила глаз от бутылки, из которой успела сделать всего пару глотков.
Бутылка была хорошая, из толстого и прочного зеленоватого стекла. И воды в ней оставалось еще почти пол-литра. Роксана прикидывала, что если удачно попасть, например, по виску, то можно и оглушить этой бутылкой Глеба. Так что она изо всех сил елозила под Глебом, пытаясь занять такое положение на кровати, чтобы можно было дотянуться правой рукой до бутылки. К тому времени, когда ей это удалось, она была уже полураздета, а Глеб был красен и так шумно дышал, что было ясно – концовка не за горами.
