— Всё так, — кивнул Демьян. — И Кащей, Вий и прочие боги и полубоги давно ушли. Кто за грань, кто на границу, а кто и вовсе в неведомые пределы. Но какая-то часть, какие-то воспоминания — остались. Эти частицы смешивались с представлениями о том, какими они были, и вырастали новые личности. Разумные им поклонялись, просили помощи, приносили жертвы. Эти осколки души, если хочешь, тени прежних богов, обретали силы, обрастали новыми личностями — и становились такими, какими их помнят и представляют себе смертные. Вот и Кащей — он ведь никогда не был добрым или злым. Тот чародей, по слухам, вообще мало занимался людскими делами, его больше интересовала наука. А вот этот идол, что остался со старых времён воплотил в себе представления разумных. Потом разумные о нём забыли, забросили, его злоба и обида росла, как и желание новых жертв… в общем, княже, на будущее знай: такие вот старые капища лучше обходить далеко стороной. Здесь оно ещё слабое было, видно, давно забыто. Будь он самую капельку посильнее — пробрался бы и к тебе в голову. И тогда — пиши пропало, появились бы у него новые последователи. Не хотел бы я себе такой участи.
Возвращение вышло совсем не триумфальным. Народ тут же принялся расспрашивать вернувшихся, что произошло, и почему все такие побитые, но Валерка даже не думал что-то объяснять — он прямым ходом проследовал на кухню и принялся насыщаться. Оставшийся с утра плов зашёл на ура! В теле вновь проснулась бодрость.
— Нет, нафиг. Всё равно надо выспаться, констатировал Птицын, и побрёл в спальню. Бодрость оказалась какой-то неестественной — вроде горы готов свернуть, а ноги еле двигаются.
Заснуть парень не успел. Мысли начали путаться, он вот-вот готов был провалиться в сон, но тут дверь скрипнула. Сон слетел, как будто и не было. На пороге стояла Мари. Свет свечи, которую она держала в руках, очень выгодно обрисовывал изгибы женщины под прозрачным пеньюаром. Валерка тяжело сглотнул. Девушка плавно скользнула в спальню, подошла к Валерке, поставила свечу на прикроватный столик, скользнула к Валерке под одеяло.
Птицын почувствовал, что теряет голову.
«Нет, нет. Как же так⁈ А как же Алиса?» — мелькнуло в голове, а потом Валерка вдруг обмер от ужаса. Алиса! Как он мог о ней забыть⁈ За эти дни ни разу не вспомнил, а ведь обещал вернуться сразу же, как только вытащит тролля из кабака!
Мари была мгновенно забыта. Парень перешёл в верхний мир, даже не сдвинувшись, и оказался в другой своей спальне. Алиса была здесь, но не одна — на кресле возле двери сидел Лёха.
— Валера! Куда ты пропал⁈ — восклицание было произнесено почти хором, только старлей ещё добавил матерное окончание.
— У меня сестру с племянницей похитили, а ты пропадаешь неизвестно где!
В первый момент Птицын вообще ничего не понял. Спросил ошеломлённо:
— Какая сестра⁈ Какая племянница⁈
— Валер, ты тупой⁈ Моя сестра, Ленка! Ну, не сестра, жена брата, не знаю я как это правильно называется. И её дочка — Ольга! Моя племянница! — Старлей едва сдерживался, чтобы не заорать.
Птицын ошеломлённо тряхнул головой. В голове всё ещё плавал туман, соображать получалось с трудом. Но с каждой минутой парень приходил в себя всё быстрее.
— Стоп, подожди! Кто похитил⁈ — Валерка вскочил на ноги, и пошатнулся. Алиса испуганно ахнула, увидев раны.
— Твою-то дивизию, ты что, в блендер попал⁈ Что с тобой такое?
— Да нет, это Демьян, — отмахнулся проводник. — Что там с твоими родными, скажи, а?
— Ммать, да тебе не про родных надо, тебе лечиться!
— Почему Демьян? — Алиса тоже никак не могла взять в толк, что произошло. В общем, разговор грозил скатиться в откровенный бред. Кто-то должен был это остановить. Валерка глубоко вздохнул, и чётко сказал:
— Так, всё. Давайте будем говорить по очереди. Мои раны оставим на потом, тем более, они уже заживают. Лёш, рассказывай, что произошло, почему похитил, кто… вообще всю историю, пожалуйста. А то я пока ничего не понимаю.
Лёха и рассказал:
— Они мне ещё несколько раз звонили. Те фсбшники, о которых ты говорил, Весельчак У с Глотом, блин. «Алексей Романович, мы ведь с вами обоюдно понимаем, что просто обязаны будем сотрудничать. И, естественно, вы тоже не окажетесь в накладе. Я решительно не понимаю, отчего вы так упрямитесь!», — Лёха передразнил вкрадчивый голос Весельчака У. — А я не понимаю, чёрт побери! Ну, и уточнять, что за сотрудничество им нужно, тоже не стал, просто не хотел в это дело влезать. Думал, либо отстанут, либо сами объяснят, чего им нужно. Да блин, ну кто мог подумать, что они настолько отбитые⁈ Охреневшие от безнаказанности москвичи!
У Валерки возникло чувство дежавю. Совсем недавно он сам злился на «охреневших от безнаказанности москвичей». Только те были с тёмной стороны.
— Ты не отвлекайся, — попросил он старлея. — Злиться потом будешь. Ты ж, блин, этот… свидетель, или потерпевший, не знаю, как классифицировать. Короче, сам должен лучше меня знать, что рассказ должен быть внятный.
