Самому идти никуда не хотелось. Спина болела невыносимо.
Леший на просьбу откликнулся охотно. Он, кажется, так до конца и не потерял разум, поэтому объяснять ничего не потребовалось. Услышав предложение Валерки, ворон сорвался с места и улетел, а Птицын приготовился ждать. Очень хотелось повалиться на бок, и закрыть глаза, но куда там! Демьян и Борис, наконец, пришли в себя.
— Что происходит⁈ — спросил упырь. — Князь, кто тебя так⁈ Как будто бешеный упырь драл!
— Бинго! — сделал пальцы пистолетом Валерка. — Угадал на сто процентов. И этот упырь — ты, дружище. Тяжёлая же у тебя рука, должен заметить!
Демьян сначала не поверил, а потом пришёл в ужас.
— Собственного князя! За такое меня положено казнить! Боги, какой позор! Нарушить клятву верности, попытаться убить собственного князя! Да во все времена за такое убивали несмотря ни на какие оправдания!
Упырь страдал так искренне, что Валерке его даже жалко стало.
— Ну не переживай, — пытался он утешить упыря. — Ты же в самом деле себя не контролировал. Бывает, что уж. Вон и Баюн тоже постарался! Смотри, как ногу мне располосовал!
Но Демьяна эти аргументы не отвлекали и никак не утешали. Неизвестно, до чего он дошёл бы в своём самобичевании, если бы в этот момент не появилась Мари, которая мигом отвлекла упыря от размышлений о собственной никчёмности.
— Господа, это было поистине восхитительно! — глаза у девушки горели от восторга. — Я так переживала, глядя на этот кошмар! Как же хорошо, что я сама не вступила на территорию этого бога! Он ведь мог и меня поработить! Очень, очень сильная сущность. В наших краях таких уже давно не осталось — всех вывели. И как же вы сражались! Когда мужчины сражаются насмерть — это поистине грандиозное зрелище! Вы — настоящие герои! Победить эту сущность… А ваше, Валерий, сопротивление внушению — это нечто совершенно невероятное, — Птицыну показалось, что в этот момент глаза Мари недовольно сверкнули, но она уже перескочила на другую тему:
— Вам нужно срочно перевязать раны! Вы — явно необычный человек, раз до сих пор не погибли, но помощь всё равно необходима!
Демьян мучительно застонал — он воспринял это как упрёк на свой счёт.
Регенерация у Валерки уже работала. Парень чувствовал, как закрываются раны. Болели они в этот момент ещё сильнее, а ещё безумно хотелось не есть даже — жрать! Он уже готов был отползти к лесу, и попытаться грызть кору на деревьях, но тут как раз прибежал Андрей Иванович с ребятами. И у них с собой был не только бензин!
Бутербродов было не слишком много, но с каким же удовольствием в них вцепился Птицын. Пожалуй, если бы кто-то попытался отобрать — Валерка бы не выдержал, напал. Пока он утолял голод, вурдалаки уже полили принесённым топливом кучу блестящих от времени щепок, оставшихся от божка и подожгли. Старое дерево горело неохотно, будто сопротивлялось. Не прекращая жевать, Валерка смотрел, как сгорает кусок лица. Казалось, что медленно обугливающийся глаз до самого последнего момента смотрел на парня с дикой, бессильной злобой.
Бутербродов, принесённых Андреем Ивановичем, катастрофически не хватало, но Валерка уже не помирал от голода. И даже смог идти. Рядом семенил Демьян — он всё никак не мог отойти от шока после своего «предательства». Даже перестал обращать внимание на Мари, чего с тех пор, как они познакомились с девушкой, с упырём не случалось. Радом брёл Баюн — пешком, потому что тащить его Валерка не мог, а вспрыгнуть на тролля кот стеснялся.
— Вообще ни черта не помню, — жаловался кот. — Как будто даже не спал, а просто — не было этого и всё. Вот только что мы видим поляну, покрытую какой-то гадостью с дурацким стариком в центре, а в следующую секунду у меня болит голова, и я смотрю на Орма. Чем это ты меня, кстати, так приложил, друг сердешный?
— Щелбан дал, — смущённо ответил тролль. — Я осторожно, чтоб мозги не сотрясти.
— Лучше бы просто придушил, как тех хорьков, — проворчал баюн. — Вон, встали и смылись, как ни в чём ни бывало. Как будто ничего и не было!
— В следующий раз придушу, — пообещал Орм.
— А мне больше интересно, что это за гадость такая была, — вставил Валерка.
— Старый кумир, — ответил Демьян. — Посвящённый кому-то из сыновей Чернобога. Может, Карачун, может, Кащей, а может, и вовсе Вий… хотя нет, последний точно отпадает. Я бы поставил на Кащея.
— Я думал, Кащей, как и Яга, давно ушёл на границу, — признался Птицын. — Помнишь, я рассказывал, как с ней встречался? Она говорила, что её больше Земля не держит, поэтому они были вынуждены уйти.
