Мимо, издавая пронзительные жалобы, пробежала птица с изогнутым клювом. От края до края влажной луговины раскачивались пучки травы с белыми головками. Либ наклонилась, чтобы рассмотреть интересный лишайник. Оказалось, у него есть рожки, как у крошечного оленя.
Из огромной выемки в земле доносились ритмичные звуки рубки. Приблизившись и заглянув вниз, Либ увидела яму, наполовину заполненную коричневой водой. В этой яме по грудь в воде стоял мужчина, держась согнутой рукой за некоторое подобие лестницы.
– Погодите! – вскрикнула она.
Мужчина вытаращил на Либ глаза.
– Я скоро вернусь с подмогой, – сказала она.
– Я в полном порядке, мэм.
– Но… – Либ указала на подступающую воду.
– Просто немного отдыхаю.
Либ ничего не понимала. Щеки ее горели.
Мужчина подался вперед и схватился за лесенку другой рукой.
– А вы, должно быть, английская сиделка.
– Верно.
– Здесь разве не вырубают торф?
Только теперь Либ заметила свисающую с лесенки лопату с лопастями.
– Только не в моей части страны. Можно спросить: зачем вы спустились так низко?
– Сверху дерн нехорош. – Он указал на край ямы. – Всего лишь мох на подстилку животным и повязки на раны.
Либ не могла себе вообразить, как можно прикладывать эту гниль к ранам, пусть даже на поле боя.
– Чтобы добыть торф на растопку, надо копать яму в рост человека или больше.
– Как интересно! – Либ пыталась казаться деловой, но прозвучало это у нее, как пустой светский разговор.
– Вы потерялись, мэм?
– Вовсе нет. Просто совершаю моцион. Разминаюсь, – добавила она на тот случай, если добытчик торфа не был знаком с этим словом.
Он кивнул:
– У вас не завалялся в кармане кусок хлеба?
Она в замешательстве отступила назад. Уж не нищий ли этот малый?
– Нет. И денег нет.
– В деньгах толку нет. Кусочек хлеба нужен, чтобы отгонять чужую толпу, когда ходишь вокруг.
– Чужую толпу?
– Маленький народец, – ответил он.
Очевидно, опять белиберда про фей. Либ повернулась, чтобы уйти.
– Вы ходили по зеленой дороге?
Снова намек на что-то сверхъестественное?
– Пожалуй, я не знаю, что это такое, – обернулась она.
– Вы уже почти ступили на нее.
Посмотрев в том направлении, куда указывал мужчина, Либ с удивлением заметила тропу.
– Спасибо.
– Как поживает девчушка?
Она чуть не ответила по привычке: «Вполне сносно», но вовремя остановила себя.
– Я не вправе обсуждать этот случай. Доброго дня!
При ближайшем рассмотрении зеленая дорога оказалась вполне приличной проселочной дорогой, вымощенной камнем и берущей начало прямо посередине болота. Возможно, она вела сюда из соседней деревни, а последний ее участок, который должен был дойти до деревни О’Доннеллов, еще не был достроен. Ничего особо зеленого в ней не было, но все же это название что-то обещало. Либ бодрым шагом пошла по мягкой обочине, где изредка встречались цветы.
Через полчаса хода дорога резко свернула на невысокий холм, а затем, непонятно зачем, спустилась с него. Либ в досаде прищелкнула языком. Вероятно, она слишком многого просит, желая идти по прямой тропе. В конце концов эта так называемая дорога пропала так же неожиданно, как возникла, а ее камни скрылись под разросшимися сорняками.
Какой все-таки сброд, эти ирландцы! Пассивные, расточительные, суеверные, вечно сожалеющие о прошлых ошибках. Дороги их ведут в никуда, деревья у них увешаны вонючими тряпицами.
Либ потопала обратно. Под зонт забиралась сырость, плащ у нее промок. Она намеревалась отругать малого, отправившего ее неизвестно куда, но, подойдя к болотной выемке, увидела там лишь воду. Если только она не перепутала место. Рядом с большой выемкой в земле на подставках для сушки лежали под дождем торфяные брикеты.
По пути к дому Райана Либ заметила цветок, похожий на крошечную орхидею. Может быть, стоит сорвать его для Анны? Пытаясь дотянуться до цветка, Либ наступила на клочок изумрудного мха и с опозданием почувствовала, как мох оседает под ногой.
Либ упала лицом в тину. Почти сразу поднявшись на колени, она тем не менее успела промокнуть. Подобрав юбку, Либ оперлась на ногу, которая тут же провалилась в торф. Подобно пойманному в силки зверю, она ползла, задыхаясь и цепляясь руками за мох.
Либ шла по переулку, пошатываясь, с облегчением думая о том, что паб совсем близко и ей не придется в таком виде идти через всю деревню.
Домохозяин, стоя в дверях, с удивлением приподнял кустистые брови.
– Коварные эти ваши болота, мистер Райан, – заметила Либ. С ее юбки текла вода. – Много здесь тонет народа?
Он фыркнул, а потом сильно закашлялся.
– Только если придурковатые, – отдышавшись, проговорил он, – или сильно выпившие в безлунную ночь.
К тому времени, когда Либ обсушилась и надела форменную одежду, было уже начало второго. Она быстрым шагом пошла к дому О’Доннеллов. Она бы даже побежала, но боялась уронить достоинство. Чтобы на двадцать минут опоздать на дежурство, вопреки своим притязаниям на высокие стандарты…
В том месте, где утром стояла бадья с бельем, осталась лишь лужа с грязью и пеплом, а рядом лежал деревянный бельевой валёк. Простыни и одежда были развешаны на кустах и веревке, протянутой от хижины к корявому дереву.
