- Если через полчаса, самое большее, я не выйду, уходи. И отсюда, и из города. Можешь прихватить мальчишку. Сдаётся мне, не Крысиный Король главная опасность в славном Бригге.
- И бросить вас? - опешила Джессика.
- Лучшая помощь иногда - быть в безопасности. Один я ещё смогу отсюда выбраться... может быть. С тобой это не получится точно.
- Хорошо, - смирилась Джессика. - Только будьте осторожны, пожалуйста!
- Я буду очень осторожен, - заверил её Герман.
Кивнул, прощаясь, и зашагал к зданию. Поднялся по ступеням, помедлил у высоких тяжёлых дверей, окованных металлом, и шагнул внутрь. В темноту, которую подчёркивал только неяркий свет десятка, не более, свечей.
Дверь тихо закрылась. Герман невольно коснулся меча на поясе. Тут же отдёрнул руку: опасности пока не видно, не стоит привлекать внимание того, кто здесь обитает. Точно одно - это не фейри. Это кто-то куда более могущественный и опасный. Скорее всего, порождение тьмы, вырвавшееся на свободу с нарушением равновесия, вызванного гибелью множества фейри и дисбалансом магической энергии.
Долг рыцаря-фейри, которым когда-то был Герман, - сражаться с подобными тварями. Но многое ли может один-единственный эльф, к тому же, изрядно ограниченный в магии? Ведь стоит выпустить на волю чуть больше энергии, и сработают все маноуловители города. Получить в качестве благодарности плен и вечное заточение - а другого Герман от людей не ждал - он не желал.
Но и уйти уже не мог. Чувство долга, казалось бы, давно забытое, снова подняло голову. Были ли в этом виноваты Омела и девочка? Он не знал. Но снова готов был сражаться за то, чему его учили.
Эльф шёл вперёд. Внутри здание оказалось больше, чем выглядело снаружи. Но вот наконец и дверца в закрытую от неслужителей часть... и за ней - явно кто-то из фейри. Иного резкое повышение магического фона означать не могло.
Герман замер. Дверца же распахнулась. В проёме возник эльф. Золотовласый, зеленоглазый - он был невероятно прекрасен. Такими и представляли себе эльфийских рыцарей люди.
- Добро пожаловать, друг, - сказал незнакомый сородич. - Я рад видеть любого из нашего народа и не причиню тебе зла. Я - Мануэль.
- Герман, - растерянно сказал тот. - Но, друг, разве не чувствуешь ты тьмы, что поселилась в этом мести?
- Проходи, - посторонился вместо ответа Мануэль. - Думаю, нам о многом нужно поговорить, друг Герман.
Крохотное оконце в вышине почти не давало света, и Герман чувствовал себя очень неуютно. Но всё же сел на край стула и даже взял в руки кубок с родниковой водой.
- Наша ошибка, - заговорил, расхаживая по небольшой комнатке, Мануэль, - что мы сочли людей равными и показали им это. Людям ведь всё равно в кого верить, они сами придумывают богов, и нам, нам нужно было стать для них богами.
- Так бог Террон - это ты? Но наша магия отлична от чудес Творца...
- Творец давно оставил этот мир, друг. Оставил на нас, Перворождённых. А мы предпочли не понять этого. Или, думаешь, Творец допустил бы то, что происходит? Допустил бы, чтобы мы стали редкой добычей? Мы, которым суждено было править этим миром и повелевать людьми!
- Мы не знаем всего замысла.
- Каким бы он ни был, его исказили. И исказили - люди.
- Поэтому ты решил обмануть их, создав культ Террона? Но зачем тебе тогда Крысиный Король?
- Я больше не желаю править людьми. Не всеми. Я хочу уничтожить их. Этот город уже на грани. Когда он взорвётся ненавистью, страхом и войной, останутся только крысы, которые пойдут за мной дальше. Бригге - только начало моей победоносной войны.
- Ты безумен, - выдохнул Герман. - Нас учили, что люди - любимые дети Творца. И ты готов пойти против него?
- Его больше нет. Как нет и наших наивных жрецов - люди уничтожили их всех. Люди, не мы. Те, кто остался, немногие выжившие одиночки вроде нас с тобой, воины, не жрецы и наставники. Но если мы ничего не предпримем, то и мы исчезнем. Навсегда. Я не дам этому произойти, слышишь? Не позволю. Люди должны исчезнуть, люди, а не мы. Остаться могут лишь те, кто займёт подобающее им место слуг. Пыли под ногами Перворождённого народа!
- У тебя ничего не выйдет. Ты всего лишь один эльф.
- Нет. Многие идут за мною. Люди, мечтающие выжить. Крысиный король и его племя. И Шартен.
- Шартен? - повторил Герман, не понимая.
И тьма в углу распахнула алые вертикальные глаза.
Герман резко встал, не выпуская из руки кубок.
- Ты действительно сошёл с ума. Связаться с тёмной тварью!
- Зачем так обзывать милого Шартена? - обиделся Мануэль. - В отличие от людей, он не приносил бед и горестей нашему народу. Не истреблял нас и не ловил, чтобы держать в клетках, словно мы хуже зверей.
- Наше предназначение - бороться с тьмой, Мануэль. И, хотим мы этого или нет, защищать людей. Нам посылаются испытания, и мы...
- Ты всё ещё веришь в безумные бредни жрецов? - искренне удивился Мануэль.
- Это всё, что мне остаётся, - признался Герман. - Всё, что отделяет меня от безумия, ненависти и убийств невинных. Я не люблю людей, но и не могу пойти против них.
- Тогда не мешай мне. Всего лишь уйди с моей дороги, пока я не завершу задуманное.
