- Погодите-ка, - сказал граф себе, - а какого хрена мне тут надо? Я же хотел застукать тут этого слизняка Крюшона - а ведь он запряжен в шарабанку и гарцует под окнами А Синя! Может, аббат и был тут, подлец, да теперь-то его нет! Так чего же я сюда приперся?
И граф повернул и спустился вниз - и улыбка о неизбежном не играла на его лице, ибо он не узнал тайны загадочной квартиры.
Зато Артуа вышел-таки к дому британского посла. У крыльца были вколочены в землю две лавки, на которых сидело несколько стариков и старух. Они бесцеремонно разглядывали графа.
- Скажите-ка, почтенные, - обратился граф. - Не здесь ли проживает британский посол?
- Чаво? - спросил один старик, приставив к уху ладонь, а другой прошамкал что-то нечленораздельное.
Граф, не повторяя уже вопроса, постучал в дверь молотком. Вверху на балконе показался какой-то малый в парике - очевидно, слуга британца. Артуа окликнул его:
- Послушай, любезный... Мне нужно увидеть лорда Тапкина.
- Ну и что? - невозмутимо отвечал малый.
- Как это - что? Он дома? Доложи-ка ему, что граф Артуа хочет его видеть.
- Ага, тороплюсь, - нагло отвечал слуга. - О каждом шарамыге докладывать, так и язык отвалится.
- Это о каких шарамыгах ты говоришь? - не понял граф. - Я сказал тебе: я - французский посол, граф Артуа.
- А где же тогда твой рикша? - спросил слуга и продолжил торжествуя: Графья пешком не ходят!
- Это какой гондурас долдонит у меня под окнами? - раздался в этот момент голос Тапкина - и из окна над балкончиком выглянул сам лорд.
- Да вот, приперся какой-то оглоед и просит, чтобы ему дали водки за то, что он будто бы граф, - подло объяснил слуга.
Граф, не унижаясь до разъяснений, снял шляпу и раскланялся. Тапкин с лицом, выражение которого напоминало выражение лица людей, которые уже заранее знают, что услышат какую-нибудь гнусность вроде просьбы денег взаймы, и заранее настроены поскорей отвязаться от нежеланного гостя, - с таким лицом Тапкин едва кивнул и молча ждал, что скажет граф.
- Я хотел бы поговорить с вами, - начал граф.
Посол пожал плечами:
- Не представляю, чтобы у нас были общие темы для разговора.
- Может быть, вы сначала все же впустите меня в дом? - нахмурился Артуа.
- Не могу, - отвечал Тапкин.
- Это почему же? - начиная закипать, спросил граф.
- Потерялся ключ от входной двери, - отвечал Тапкин. - Я сам не знаю, как выйти.
- Хм... Хорошо, я изложу свое дело отсюда, - начал граф, глядя на Тапкина снизу вверх. - Понимаете, мне нужно срочно попасть во дворец.
- Чаво? - спросил Тапкин, прикладывая руку к уху. - Говорите громче!
- Мне! срочно! нужно! попасть! во дворец! - стал кричать граф. - Я! хотел! попросить! вашего! рикшу!
- Решку?
- Рик-шу!..
- За-чем? - допытывался лорд, не убирая ладонь от уха.
Кое-как, крича по нескольку раз одно и то же, граф растолковал свою нужду тугоухому британцу. Наконец тот отвечал:
- Я распоряжусь насчет рикши, граф. Я сам собираюсь во дворец.
- Отлично! - обрадовался Артуа. - Какие бы ни были у нас политические трения, мы, европейцы, должны поддерживать друг друга, вы не согласны?
- Чаво? - отвечал Тапкин с рукой у уха.
- Я говорю! как же! вы! выйдете! - прокричал граф. - Сквозь! запертую! дверь?!.
- А, да, да! Знаете, граф, - идите к черному ходу и ждите там, отвечал Тапкин. - Я распоряжусь, чтобы подали коляску.
Граф обошел вокруг дома и стал ждать у черного хода. Он стоял битых сорок минут, но никто не появился. Тогда граф толкнулся в дверь - она была заперта.
- Неужели Тапкин потерял ключ и от этой двери? - спросил граф сам себя. - А ну-ка, вернусь я к парадному входу и позову англичанина.
Он снова обогнул дом и обомлел: на порядочном уже расстоянии от него виднелась сквозь пыль удаляющаяся коляска с Тапкином в ней.
- Лорд Тапкин! - закричал Артуа. - Погодите-ка! Я здесь!
Но англичанин не слышал - его рикша, похоже, даже прибавил ходу.
- Мьерд! - выругался граф Артуа впервые в жизни. Не сдержавшись, он произнес слово, неприличие которого невозможно передать даже намеком (что не мешает употреблять это нехорошое выражение отдельным разложившимся французам). По-некитайски это всего-навсего дерьмо, но по-французски чрезвычайно неприлично. Так что можно понять, до какого состояния дошел граф, если допустил столь непростительную выходку.
Артуа оглянулся на стариков у крыльца и спросил:
- Эй, любезные... Скажите, а где тут живет германский посол?
- Чаво? - спросил самый старый, а два других зашамкали что-то совершенно неразборчивое. Старухи же глядели на Артуа молча, но с какой-то опасливой ненавистью, будто видели перед собой разбойника с большой дороги, который находится в розыске, но кого вдруг занесла нелегкая прямо во двор к честным людям.
Граф махнул рукой, поняв, что толку он тут не добьется. Он пошел наугад, решив расспросить дорогу у кого-нибудь еще. сзади послышалось:
- Ходют тут всякие...
- Не говори - понаехало прощелыг со всего свету... К лорду-живоглоту не успели привыкнуть - и на тебе, жиголо уже катит.
- В штанах дыры, а туда же - граф...
- Рикшу нанять не на что, вот до чего опустился...
