Рождественская ночь всегда таит в себе загадку: предвкушение таинства, ожидание сказочных событий, надежду на их свершение. В этот сборник вошли рассказы русских писателей, в том числе и малоизвестных, объединенных темой Рождества и Святок – загадочных зимних дней, когда чудо так возможно.
Однажды в святки, в начале вечера, из Каргополя выехал крестьянин, проехал он верст пять-шесть, слышит, сзади кто-то нагоняет. Когда едущий поравнялся с ним, то мужик, по обыкновению, спросил: «Откуль да куды?» «Со Звонкова в Харлушину на госьбище»,[2] – ответил промчавшийся незнакомец. Мужик только перекрестился, да волосы на голове зашевелились.
В другой раз мужичок, тоже в святки, рубил лес в глухом острову,[3] верстах в восьми от Харлушины, и заночевал в лесной избушке. Вечером выходит он по нужде из избушки и слышит звон колокольчика. Мужик остолбенел, место глухое – лес, проезжей дороги через него нет, а колокольчик все ближе и ближе, и вдруг мимо него словно полозья прошуршали. Мужику не до сна, ночью домой прибежал. Перестал он с тех пор в лесу ночевать и всех потом уверял, что это Звонкоськой в Харлушину на госьбище ехал.
На госьбище тоже видали Звонкоського.
Однажды девушка-подросток, которой нашлось место только на печке, рассказывала, что когда «девки и мужики плясали в кругу, то среди них ходил один выше воронця с большими зубами», а так как нет ни одного мужика, который был бы выше воронця,[4] то, конечно, это был Звонкоськой.
Иногда Звонкоськой принимает вид того или другого парня. Раз, тоже в Харлушине и в святки, одна гостья, сидевшая у окна, взглянула, не благословясь, на улицу и увидела за окном знакомого ей близкого молодца, она приникла к стеклу, а он через стекло поцеловал ее, и эта девушка тут же сошла с ума. Это тоже был Звонкоськой, а парня, под видом которого он явился, и на «биседе» не было.
Крестьянин Петров ходил версты за четыре в Другую деревню в конце декабря. Попадается ему приятель Сергей Ворзин. Пошли вместе домой. Встреча была часу в первом дня, и шли они долго – четыре версты до дому, так что их застигла в лесу ночь. Приятель Ворзин говорит Петрову – надо ночевать, видно, мы заблудились. Петров согласился на предложение Ворзина, как Ворзин отрекомендовался Петрову, что он здесь знает рядом лесную избушку промышленников. Повел Петрова. Действительно, таковая оказалась рядом, только дверь очень была низка. Ворзин, конечно, не из маленьких был, а очень быстро пролез первым. Петров же был не более Ворзина, но никак пролезть не может. Однако с большими усилиями и с помощью Ворзина влез в избушку, и расположились ночевать.
Перед сном Петров, по обычаю, стал молиться на сон грядущий Богу. Молитвы почти все перечитал, последнюю начал «Да воскреснет Бог»… И видит Петров, что его приятеля Ворзина нет в избушке, а он сам под выскирем, и ноги у него на воле в снегу. Весь измерз, едва вылез оттуда. Да ладно, что близко от дороги, а то бы замерз. Еле дошел домой живым.
И утверждает, что был он не выпивши, и теперь верит крепко, что есть черт и действует молитва.
По словам одного обывателя, в ночь на Крещенье[6] один крестьянин ушел с девушками ко кладбищу «полоть просо».[7] Было уже около полуночи. Смотрели они в сторону кладбища и увидели, что с косогора кладбища спускается в сторону их кто-то, наподобие скачущей сороки, и при приближении к ним увеличивается быстро. Рассказчик и девушки бросились бежать. Дошли они до первой избы и вошли в нее, причем ворота и двери затворили с молитвой. Лишь только они успели войти в избу, как стало слышно, что ворота сильно затрещали, как бы стали ломать их, а под окном послышалось: «Счастливы, что заперли ворота, благословясь!» – сказал кто-то.
В ночь на Крещение девушки ушли погадать ко вдове и у ней засиделись до полуночи. Во дворе этой вдовы у самой конюшни стояла давно заброшенная нежилая изба.
Вот пришло девушкам на ум идти выслушивать звуки[8] в эту нежилую избу. В деревне в избах огней уже не было. Выслушивали девушки в заброшенной избе, и вдруг стало слышно им, что полуразвалившаяся печь издает какие-то особенные могильные звуки. Девушки испугались и побежали. Забежали они ко вдове и сказали ей, что печь издает какие-то особенные звуки. А вдова-то, видно, была из знающих[9] и нетрусливых. В ту же минуту она двери заперла и перекрестила их. Потом стала перекрещивать окна. Когда она перекрещивала окна, в одно из них увидела, что из нежилой избы тащится раскаленная докрасна печь, так что от нее сыплются искры. Подошла печь к двери, но крестная сила в избу ее не пустила.
Затеяла девка под новый год в бане гадать, и слышит она, что идет к ней нечистый. Испугалась девка и не знает, о чем с ним говорить. Чует она, что разорвет он ее, и сидит ни жива ни мертва.
