Проза поэта – явление уникальное. Она приоткрывает завесу тайны с замыслов, внутренней жизни поэта, некоторых черт характера. Тем более такого поэта, как Владимир Высоцкий, чья жизнь и творчество оборвались в период расцвета таланта. Как писал И. Бродский: «Неизвестно, насколько проигрывает поэзия от обращения поэта к прозе; достоверно только, что проза от этого сильно выигрывает».
Человек должен мыслить. Между прочим, это и отличает его от животного. Еще человека отличает то, что он изъясняется при помощи языка, носит одежду и посещает футбольные состязания. Если он всего этого не делает, тогда он лишь наполовину человек. Нет, на одну восьмую. А на остальные семь восьмых он – только человекообразен.
Итак! Человек должен мыслить. Хотя бы иногда. Что было бы, если бы мысль не посещала его! Вернее, чего бы не было! «Тихого Дона», «Войны и мира», спутников, атомного ледохода и, наконец, – к чему скромность! – не было бы этих вдохновенных строк, которые вы читаете.
Если вам предложат играть в шахматы – никогда не говорите: «Не умею». Скажите: «Умею, но не хочу». Теперь-то я знаю это золотое правило. Но тогда!..
Когда он подошел ко мне, я сидел в парке и мирно читал газету. В глазах у него была тоска, а под мышкой – шахматная доска.
– Сыграем? – спрашивает он неуверенно, заранее предполагая отрицательный ответ.
– Я не умею!
– Как?! – Он чуть подпрыгивает и смотрит на меня, как на марсианина. На лице выражается неподдельное удивление, но через секунду оно сменяется выражением дикой радости. – Не умеете?! Молодой человек! Я вас мигом научу. Каждый интеллигентный человек обязан уметь играть в шахматы! – Он раскрывает доску. – Все великие люди умели и любили играть в эту замечательную игру.
Я слабо сопротивляюсь, но после этого аргумента сдаюсь. А мой новый знакомый уже расставляет белые и черные фигурки и попутно совершает краткий экскурс в историю шахмат. Я узнаю, что их изобрели в Индии, узнаю также несколько пугающих фамилий: Капабланка, Эйве, потом более знакомые – Чигорин, Алехин, и наконец, известные – Ботвинник, Смыслов.
На секунду он останавливается и спрашивает:
– Так вы никогда-никогда?..
Я делаю неопределенный жест, но он продолжает:
– Ай-ай! А с виду такой умный молодой человек… но ничего, это поправимо. Ну-с, на доске шестьдесят четыре клетки…
Я быстро пересчитываю клетки – действительно 64.
– Да вы перемножьте восемь на восемь, – советует он.
Перемножаю. Получается опять 64.
– Поразительно!
– Бывает стоклеточные доски, но это для шашек.
– В шашки я умею, – хвастаюсь я.
– Эта фигура называется – ладьей.
– Это та, что похожа на башенку?
– Да. Она ходит по горизонтали. Ясно? А конь – он ходит буквой «Г».
– И только? Маловато! Если бы я жил в Индии, я бы придумал ему еще одну букву. «Ы», например! – острота получается неуклюжая, но партнер мой снисходительно и оглушительно смеется и продолжает:
– Это слон. Он ходит по диагонали.
– Вот эта большая пешка?
– Да-да!.. Это король, а это – ферзь.
– А где же королева? – серьезно спрашиваю я, вспоминая свои скудные знания.
Партнер тактично улыбается:
– Это и есть ферзь. Он ходит по горизонтали и вертикали!
Объяснение меня не удовлетворяет. Правда! Ведь королева женского рода, а ферзь? Но чтобы не показаться профаном, принимаю на веру это и все другие объяснения.
А он уже потирает руки – ему не терпится начать игру и выиграть. А в том, что выиграет, он не сомневается. Да и я тоже. Я запуган терминами и осведомленностью. Мне он кажется еще страшнее Капабланки, и настроение у меня падает, а на лице – кислое выражение.
– Ну-с, – говорит он, – е2-е4. Классическое начало, так сказать.
И тут в голову мне приходит спасительная мысль: буду повторять его ходы.
– И я тоже – классический ход: е2-е4, – бодро говорю я и двигаю пешку. Через несколько ходов противник мой замечает подвох.
– Позвольте! – говорит он. – Да вы повторяете все мои ходы! Нечестно!
Я уличен, но пытаюсь вывернуться.
– Что вы! – притворно восклицаю я. – Я и не смотрю, как вы ходите. Мне до этого дела нет! Мне самому это в голову пришло!
Но противник готов простить мне эту мою хитрость в благодарность за то, что я дал ему несколько минут блаженства. Еще бы – играть, зная, что выиграешь! От этого у любого поднимется настроение.
– Ну, ладно, – говорит он, снимает мою маленькую пешку, а на ее место ставит свою большую.
– Что это вы делаете? – подозрительно спрашиваю я.
– Бью слоном вашу пешку!
– Зачем?
– Она мне мешает!
– Ах так! – и я своей пешкой перехожу через его, а его забираю.
– Так не ходят! – восклицает он. – Это неправильно!
– Почему неправильно? Мне ваша пешка тоже мешает! Я ее съел!
– Может, вы и за фук будете брать? – ехидно осведомляется противник. – Поставьте обратно! И будьте любезны играть по правилам!
«Эх, если бы брать за фук, я бы у него уже полдоски снял!» – но это я думаю про себя, бурчу под нос.
– Дурацкая игра: своими же пешками нельзя ходить, куда хочешь!
Однако делать нечего – и я переставляю фигурку, похожую на башню.
– Нельзя так! – уже нервничает партнер. – Это не по правилам! Так ходит конь! Это не по правилам!
Я знаю, что он лучше понимает, что к чему, но меня охватывает азарт, а вместе с ним упрямость и желание спорить:
