19 сентября 1985 года в Мехико произошла катастрофа. Мощное землетрясение смело город ровно в 7:18 магнитудой 8,1 по шкале Рихтера, и 7,1 на следующий день. По некоторым подсчетам там погибло около 10 тысяч людей, 30 тысяч получили серьезные ранения, 250 тысяч остались без крова и 900 тысяч вынуждены были проститься со своими домами. Основной удар пришелся на район Мехико, где находились больницы и родильные дома. Причиной послужил разрыв в тектонической плите Кокос. Бедствие повергло весь мир в трепет. Это землетрясение стало одним из самых трагических в истории Америки. Через неделю активных поисков погибших, спасатели нашли десять малышей, которые оказались целыми и невредимыми. Этого никто не мог объяснить и понять. Доктор Холден (слова которого включены в рассказ), обследовавший их после спасения, ничего не мог заключить логично обоснованного, кроме: «Это чудо!»
I
В Мехико заканчивался очередной жаркий и знойный день. Алый диск солнца спешит скрыться за холмы Сочимилько. Его последние, особенно теплые лучи озаряли небосвод в самых разных оттенках: от светло-сиреневого до ярко-оранжевого. Темные силуэты высоких деревьев, незаурядных хижин были обведены тонким золотом. Узкие каналы, слившиеся с этой картиной и напоминавшие о богатой, длинной истории этого места, ещё старались уловить прощальные огоньки великого светила. Тихую водную гладь иногда беспокоили небольшие лодки – трахинерас. От них доносились смех, веселые разговоры и слабые звуки ансамблей марьячи.
Так, тихо и спокойно, проходил вечер на окраине Мехико.
За этим восхитительным видом наблюдала молодая женщина, стоявшая на балконе своего дома. Она давно не видела этих мест, с которыми было так тесно связано её детство. Её круглое смуглое лицо обвивали темные кудри, небрежно уложенные в хвост, и которых нежно ласкал вечерний ветерок. Она молчала и смотрела. В её глазах было выражено некое чувство беспокойства и боли. Что-то предчувствовало сердце будущей матери. Под ним жила и росла новая жизнь, которая готовилась уже появиться на свет. Женщина нежно провела по животу рукой и ласково на него посмотрела. Это мгновение было настолько прекрасным! Вся красота и величие Божественного творения отразились в нём…
– Дорогая, тебе не холодно? Под вечер здесь холодает,– прервал сладкие минуты внезапно появившийся в дверях супруг. – Может я принесу тебе накидку? – продолжал он.
Она медленно повернулась к нему лицом и еле заметно кивнула.
Через секунду мистер Стивенс появился с клетчатым большим платком. Подойдя к своей любимой, он легонько накинул его на её плечи.
– Успокойся,– сказал он, и в его голосе почувствовалась нотка раздражения. – Нам здесь будет лучше. Вот увидишь. Тем более, это твоя родина. Ты всегда, сколько я тебя знаю, мечтала прогуляться по знакомым улочкам, покататься на лодке по каналу, услышать старую мексиканскую песню. Гертруда, я же стараюсь для нашего счастья, чтобы нам было хорошо!
– Не знаю…– с горечью печали ответила она.– Я предчувствую что-то неладное… Не нужно нам было сюда приезжать…– всхлипывая, добавила молодая женщина.
– Гертруда! – повысил голос мистер Стивенс.
– Уильям, скажи: разве стоит из-за своего убеждения отказываться от всего?! Разве стоит отказываться от своей родной семьи только потому, что ты не согласен с ними в некоторых вопросах?– сказала Гертруда, уже смело глядя на мужа мокрыми глазами.
– Ты опять за своё!– вскричал мистер Стивенс.– Сколько можно наступать на одни и те же грабли?!… Да, я- атеист! И ты это прекрасно знаешь… Я- атеист, Гертруда! И я не могу более терпеть всё, что связано с Богом, включая и моих родителей!… «Христишки!»– передразнивая и не без злости произнёс он.– Я было надеялся, что переехав, не услышу о них… но нет, я ошибался!– с этими словами ушёл, громко хлопнув дверью.
Гертруда осталась на балконе одна. Она тихо опустилась на скамейку и с тем же выражением лица продолжала наблюдать за закатом.
II
На следующий день миссис Стивенс застала своего мужа в гостиной, рассматривавшего её медицинскую карту матери. Он с неким умилением глядел на мутные снимки УЗИ, пытаясь хоть что-то понять. Уильям то хмурился, сосредотачивая своё внимание, то улыбался. Смотря на это, улыбалась и жена, не давшая знать о своем присутствии. Немного погодя, она тихо ушла в спальню. Усталость от недавнего переезда ещё не прошла, и будущей матери нужно было отдохнуть…
III
Миссис Стивенс резко открыла глаза и поднялась с постели, стараясь перевести частое дыхание.
Вечерело… Комнату наполнил полумрак… Холод и мурашки пробежались по спине бедной испуганной женщины…
С первого этажа доносились звуки радио. Наверное, Уильям Стивенс включил его, чтобы послушать новости.
Гертруда с трудом встала и, опираясь о стену, а затем о перила лестницы, опускалась к мужу. Звуки радиопередач становились всё громче и отчётливей. Там сменяли друг друга то эстрадные исполнения, то реклама, то объявления, то новости, где говорилось то о жителях Нью-Йорка, то о экономического политике в Европе, то о каких-то сейсмических наблюдениях в районе Северо -Американской плиты и многое другое, но их никто не слушал…
– Уильям…– протянула слабым голосом Гертруда, спускаясь с последней ступеньки.
– Гертруда?…– удивился тот.– Гертруда, что с тобой? Тебе плохо?– подбежал обеспокоенный видом своей жены мистер Стивенс.
– Ай-й-й!…– с болью простонала она, ухватившись за низ живота. Ей было тяжело дышать и стоять.
Мистеру Стивенсу не нужно было других слов. Он, кажется, догадался в чём проблема. Его сейчас переполняли самые разные чувства: удивления и тревоги, ответственности и великой радости. Но, сумев себя собрать, быстро и аккуратно усадил свою супругу на диван в прихожей.
– Вот, вот… так…– усаживал он её.– Вот водичка. Возьми! – предложил.– Так, всё будет хорошо! Ты самое главное не волнуйся! Ладно?– заботился глава семейства.
